Протягиваю руки, и котик смиренно идет ко мне, я его рядом с собой укладываю и чешу рыжую шерстку, а мой дружок урчать начинает.
Получает порцию своей ласки и нагло спрыгивает с кровати, гордо удаляется, хвост трубой, деловая колбаса.
Вновь перевожу взгляд на Игната. Он сидит в кресле, подобно каменному изваянию, челюсти сжаты, желваки играют на щеках, и в глазах какой-то огонь темный.
— Расскажи. Хочу послушать твою версию.
И в его голосе, в тоне что-то такое проскальзывает, что я четко понимаю, что на этот раз шутки с
Игнатом не пройдут.
Поэтому я лишь киваю и говорю как есть. Устала я царапаться и биться, драться, ненавидеть и воевать.
Сдулся шарик…
— Я встретила твоего Крымова у лифтов. Он был пьян. Сильно. Когда лифт понесся вверх, его занесло, и он упал на меня."
"— То есть твои обжимания в лифте с нетерпеливым любовником — это он на тебя упал? —
вскидывает бровь, а я на кулаки его смотрю, которые он сжал до побелевших костяшек.
— Ты хочешь мою версию, Игнат? - теперь я приподнимаю бровь. - Так слушай то, что было на самом деле.
Опускает глаза.
— Продолжай.
— Он придавил меня. Сейчас вспоминаю, что я тогда, еще дурочка, подумала, что со стороны мы можем выглядеть как любовники... а видимо, не случайно его занесло. А может, и не пьян он был вовсе? — задаю вопрос вслух. Прикусываю губу. Гляжу в сторону. Не готова сейчас видеть Игната, читать приговор в его глазах. — Потом он попросил меня провести его до номера, я, глупышка,
помогла.
Вскидываю голову и на Игната смотрю, замершего изваянием в кресле. По его лицу ничего прочесть нельзя — маска.
— А звонки? - спрашивает с нажимом. - переписка?
Качаю отрицательно головой.
— Я не знаю, о чем ты говоришь. Я никогда этому Крымову ни писала, ни звонила. Я просто никогда не знала этого человека.
— То есть не причастна к сливу информации и с телефона ничего никому не отправляла?
— Нет.
Не верит. Ни единому моему слову не верит. У него факты. Доказательства, а у меня лишь мои слова.
Не подтвержденные ничем.