Не знаю, как истолковывает мою просьбу Игнат, но он явно выворачивает ее как-то иначе, добавляет смысл, который я не вкладывала, потому что Юсупов выпрямляется и принимается стягивать с себя мокрую одежду, а я…
Я почему-то слова вымолвить не могу, так и смотрю, как оголяется, изучаю игру мышц на широкой спине, как руки массивные напрягаются, и сама ночь нашу вспоминаю.
Наконец от брюк начинает избавляться, с пряжкой ремня играет и спустя мгновения абсолютно голый поворачивается ко мне, возбужденный...
Сглатываю, но Юсупов спокойно садится в ванную и заглядывает мне в лицо.
— Не бойся, Юля. Я не трону, пока сама не захочешь. просто быть рядом с тобой и не хотеть тебя выше моих сил.
— Ты ведь что то узнал, - выговариваю совершенно неожиданно для себя и концентрирую все свое внимание на строгом лице мужчины, которое в это мгновение будто судорогой идет.
В глазах Юсупова такая боль зажигается, кажется, что я ее физически ощущать начинаю.
— Я разбираюсь, — отвечает коротко и вновь смотрит так, что душу мне наизнанку выворачивает.
— Есть нестыковки, которые я сейчас ловлю, есть многое, что я еще должен вскрыть… но..
замолкает. В глазах у него что-то будто тенью пробегает, когда Юсупов выдает:
— Я не знаю, что говорить, как говорить, с чего начать.. ведь я не умею просить прощения, никогда не просил, а в нашей с тобой ситуации, что бы я ни сказал, этого будет недостаточно! —
последнее слово выдает и рукой ударяет о воду, пена в стороны летит, а я понимаю, что Игнат реагирует на стресс по-своему.
— Кто-то третий разыграл партию, в которой я не смог разобраться сразу же и потерял любовь, жизнь, женщину, без которой я дышать не могу...
Эти слова…
Сказанные с таким отчаянием, болью.
Они будто бальзам на мою израненную душу, и мне бы встать в позу, начать над Игнатом иронизировать, скалиться, кусать и впрыскивать яд, чтобы он почувствовал еще большую боль, чтобы он ощутил, каково было мне.
Но сейчас, когда Игнат говорит, я понимаю, что во многом и сама была виновата... если бы не убежала..мы бы поговорили.
Но, будто читая мои мысли, Юсупов сам говорит об этом.
— Как бы горько все ни было принимать и осознавать, но, возможно, Юля, твое бегство было единственно правильным в той ситуации.
— Почему? - спрашиваю, в удивлении распахнув глаза."
"И Игнат будто каменеет, у него лицо становится каким-то отрешенным, жестким, в глазах сталь.