У меня ипотека, муж два месяца не работает, дети маленькие, а отцу деньги на операцию нужны! Бесплатные квоты не для нас! Что делать, Юль?! Что же нам всем делать?!"
"Обнимаю Олю, прижимаю ее пухленькое тело к себе, глажу по спине. Шепчу слова утешения, а у самой будто земля из-под ног уходит…
Оля вдруг поднимает на меня заплаканные глаза и смотрит с надеждой.
— Юль, может, ты поговоришь с Семенычем?! Ты же его ведущий специалист. По факту он всем тебе обязан.
Киваю подруге. Решимость просыпается.
— Я пойду к нему. Сейчас же, - отвечаю, и Оля смотрит на меня с надеждой.
— Спаси нас, Юлечка. Спаси…
Киваю и разворачиваюсь на каблуках. Цокаю по мраморному полу, будто сваи заколачиваю. В
крови адреналин бурлит, нет не так, кровь вскипает от чувства несправедливости.
Хлопаю со всей силы по кнопке лифта и застываю у металлических глянцевых дверей, в которых вижу свое отражение.
Спустя мгновения задержки створки лифта распахиваются, и я прохожу внутрь, разворачиваюсь, чтобы нажать на нужный этаж, но в этот момент новый пассажир входит.
Мне кажется, что пол под моими ногами расходится, и я падаю в шахту лифта или куда глубже. в черную, непроглядную бездну.
Я дышать не могу. Сердце в груди останавливается, когда взгляд сталкивается с карими глазами с золотистыми прожилками.
С глазами из моих кошмаров, глазами, которые мучили меня этой ночью горькими воспоминаниями...
Я замираю под пристальным взглядом миллиардера Игната Юсупова.
Моего бывшего мужа…
Глава 2
Воздух застывает в горле. Внутри будто все обрывается. Замираю. Застываю. Меня к полу прибивает так, что даже пальцем пошевелить не могу. Это какой-то дичайший шок.
— Ну привет, Юля...
Опасный, наглый мужчина слегка приподнимает уголки губ в дежурной улыбке, только я в этом простом жесте вижу страшную издевку.
“Ну что? Давно не виделись”.
Пространство в лифте сужается, будто оставляя меня в глянцевой хромированной тюрьме, где на меня смотрит в упор хищник. Хищник, который не имеет жалости, который способен ломать и калечить по щелчку пальцев.
Меня затапливает паника, и наконец оцепенение спадает, я шарахаюсь в сторону.