В бизнесе жесток, даже очень, напоминает мне самого себя. Возможно, при иных обстоятельствах мы бы с ним и могли стать приятелями.
Но не сейчас. Не тогда, когда он, во-первых, стал моим конкурентом и весьма опасным, а во-вторых. он к женщине подъехал, которую я своей считаю, несмотря ни на что, потому что не переболел этой болезнью.
Не прошло. Не отпустило. Мутировало. Превратилось в агонию. Но. Чувства есть. Они свежи. Они мучают меня, и вся эта ярость и агония готова вылиться на Вадима.
Руки чешутся набить его наглую уверенную рожу.
— Абрамов. По грани ходишь. Ты сейчас на красной линии.
Предостережение. Я сейчас не в том состоянии, чтобы речи толкать. Но мужику лучше понять, что свое я не отдаю. Держу мертвой хваткой.
И Юля... моя!
Абрамов же реагирует на исходящую от меня угрозу, у него глаза темнеют, чувствую, как встает в стойку, подмечаю, как расставляет ноги, по мельчайшим деталям делаю вывод, что Вадим тоже подготовленный, явно спаррингует, скорее всего, боксирует, потому что постановка ног говорит мне именно об этом.
— Юсупов, а я смотрю, ты взвинченный, или уже дошли вести? Неужто лично явился, чтобы поздравить меня с выигранным с тендером?
Провоцирует. Пытается достать. Но он не понимает, что в бизнесе я никогда не иду на поводу у чувств. Не теряю контроля.
Единственное, что способно взвинтить меня и заставить выпустить всех демонов, — это чувство дикой агонии, которое провоцирует красивая девушка в черном платье в облипку, она наблюдает за двумя агрессивными мужиками с широко распахнутыми глазами, в которых плещется ужас.
Юля
Такая естественная в своем недоумении и страхе.
Она всегда выглядит как ни в чем неповинный цветок, который раз за разом рушит все, к чему прикасается.
Вновь возвращаю взгляд на Абрамова. Кажется, адреналин кипит не только у меня в крови.
Мужик скалится.
Зацепила его моя жена.
Чую это, и ноздри раздуваются. Агрессия ищет выход.
— Нарываешься, Вадим.
— Ты тоже, - вворачивает в ответ, а затем будто под дых меня ударяет, когда поворачивает голову и на Юлю смотрит, взглядом по ее лицу шарит.
— Он действительно твой муж? — спрашивает ее, а я вижу, как Юля каменеет, как переводит полные непонимания глаза с Абрамова на меня.
— Она. Моя. Жена. Уймись. Вадим, - резко выдыхаю.
Опережаю свою строптивую женушку, которая не понимает, что она всегда была моей, есть и будет.