Мне срочно нужно было выяснить, как женить на себе лесного.
Уж больно вдруг приспичило стать невестой чёрного медведя.
Но тут была проблема: навязываться самой — это обесценить собственную персону, значит, нужно соблазнить, покорить и окольцевать.
Можно всё это и в обратном порядке.
Но болтаться здесь неприкаянной девой небезопасно.
— Иоран, а как у вас женятся? — как бы невзначай поинтересовалась я.
— Да, никак. Если мужчина сказал: ""моя женщина"", значит, всё — она занята.
— Хм, — такой ответ меня не удовлетворил.
— Документы?! — в его голосе звенело любопытство. — А зачем?
— Чтобы доказать факт брака, — не задумываясь, ответила я.
— Кому? И доказывать-то зачем? — кажется, мужчина действительно не понимал, о чём я.
— Ну, как? А если развод?
— Чего?! Какой развод, женщина! К печи поставил, и пеки пироги да детей рожай. Документы ей с церемониями… Таз с носками и стопку пелёнок подмышку.
От услышанного я впала в лёгкий ступор.
Это чего за каменный век?! А как же равенство полов.
А как же права женщин!
— Иоран, ты сейчас серьёзно? — прохрипела я, переваривая особенности местного менталитета.
— Носки сам стираю, — смягчился он, — но готовить не буду.
— Ну, уже хоть что-то, — обалдевая, пробурчала я, осознав всю глубину своего попадания.
Вот попала, так попала.
Неподалёку послышались громкие мужские шаги. Возня. Кто-то что-то таскал. Я понимала, что для лесных темнота, царившая вокруг, не помеха.
Огонь разгорался нехотя, лениво облизывая влажную древесину."
"Мрак передо мной рассеивался, демонстрируя страшную картину побоища.
Груда изувеченных тел всё ещё свисала с лавки, рядом валялся сиротливо мой рюкзак и баллончик лака для волос.
— Нужно дождаться рассвета, — негромко пробормотал Иоран, — он уже близок. Затем мы соберём, что уцелело, и двинемся в ближайшую деревню. С этим нужно заканчивать.
— А почему мы туда сразу не ушли? — я наблюдала, как мужчины неспешно собирают трупы и закидывают их в костры.
— Щадили местных, да, видно, они не оценили. Среди этого сброда не только дезертиры, но и местный люд.
— Это вы зря, — сболтнула я. — Жалость, она порой боком выходит.
— Какая кровожадная, — хмыкнул перевертыш, — но да, в этом ты права.
— Ну, знаете ли? — я насупилась. — Вот это жалеть я не собираюсь, — я ткнула пальцем в покойника с торчащим из шеи ножом.