Я вздрагиваю от разрядов тока, которые разбегаются от этого места, и с силой свожу ноги вместе. Между бёдер печь начинает. Макар больше не двигается. Так мы и стоим в душе — он на коленях в мокрой одежде, прижавшись лицом к моему животу, а я полностью обнажённая, дрожащая от страха, любви и желания. Сверху хлещет тёплая вода, смывая остатки обиды, ревности и злости."
"Через пять минут, когда спина начинает подмерзать, тихо шепчу:
— Может, выйдем уже?
Серебряков поднимается с колен. Скидывает свою одежду в душевой, оставаясь абсолютно нагим и заставляя меня краснеть.
Макар, не замечая моих метаний, берёт полотенце, выключает душ и набрасывает ткань мне на голову, промакивая волосы. Тщательно вытирает моё тело, чуть растирая кожу и, не заботясь о том, чтобы вытереться самому, несёт меня в комнату. Из шкафа достаёт вещи. Натягивает на меня свою футболку, которая, увы, пахнет порошком.
Я замираю, чувствуя, как в поясницу упирается доказательство желания любимого парня. Чуть ёрзаю, вызывая из груди Макара глухой стон. Млея от собственной смелости, завожу руку назад и кладу поверх ткани боксёров.
— Настенька, — хрипло тянет Макар.
Я поворачиваю голову назад, кладу руку на затылок парня, притягиваю его голову ближе и целую со всей страстью, которая умещается во мне.
Серебряков замирает поражённо. Заглядывает в моё лицо. Ох, черт, сколько эмоций на его лице, в его взгляде. Я вижу, как ему сложно сдерживаться. Вижу, как по лицу катится пот. Как бицепсы напрягаются и как на них проступают вены. Когда боль кажется мне более-менее терпимой, я неумело веду бёдрами.
Когда Макар перекатывается на спину и перетягивает меня на свою грудь, мне кажется, что у меня не осталось сил. Все выкачали. Ещё и трактором сверху проехались.
Макар целует мои влажные волосы на висках, гладит пальцами по спине.