И когда прозвенел спасительный звонок, я быстро собрала свои вещи и поспешила на выход. Выйдя в коридор, застыла, понимая, что не знаю, куда идти. Развернулась, чтобы вернуться к Алине, но впечаталась в широкую грудь носом. Это было до звёзд в глазах больно. Зашипела, прикладывая пальцы к носу и проверяя, не потекла ли кровь. Мне даже глаза вскидывать не пришлось, чтобы понять, кто передо мной стоит.
— Снова трусливо сбегаешь, поджав хвост, Макарова? — я и забыла, что у него такой низкий голос.
— И тебе не хворать, — я принципиально не поднимаю на него глаза.
— Да, — долго молчит. Понятия не знаю, чего ждёт. Но задавать наводящие вопросы я не спешу. Как и смотреть в его лицо. Узора на футболке достаточно. — Нужно выбрать день, когда встретимся и сделаем доклад.
— Знаешь, это вовсе необязательно, — упорно смотрю в его грудь. — Я найду нужный материал и пришлю тебе на почту. Или наоборот. По известным нам обоим причинам, я не хочу находиться рядом с тобой.
— Поверь, мне это тоже не приносит никакого удовольствия, — демонстративно делает шаг назад. — Но мне нужна пятёрка, поэтому в субботу жду у себя дома в три. Помнишь, где я живу? Напоминать не нужно? — голос понижает, из-за чего волосы на моём теле встают дыбом.
— С какой стати, я должна идти к тебе? — я вскидываю глаза.
— Предлагаешь мне в общежитие твоё идти? — ухмыляется. Я дергаюсь, будто меня ударили. Он прекрасно знает, как сильно я стеснялась того, что моя мама работала уборщицей.
"— Какой же ты всё-таки урод, Серебряков. Мало было тебе моего унижения тогда? Недостаточно посмеялся? Видимо, твоё самолюбие не до конца утешено. Конечно, маленький мальчик, у которого много денег, но который никому не нужен, хочет доказать свою значимость.
— Со знанием дела говоришь. Уверен, что два года назад ты на меня клюнула только из-за денег.
— Я любила тебя, мерзавец, — я впечатываю палец в его грудь, чувствуя боль в ногте. — А ты мои чувства растоптал, выведя те фотографии на доску. Пошёл ты к черту, Серебряков.