Обнялась с мамой, села в машину и замерла, глядя в одну точку на тонированном стекле.
Рита напоминает куклу. Красивая, изящная, безжизненная. По глазам вижу, что у нее все еще болит голова, но на все мои попытки пообщаться в дороге, она лишь кивает и кусает губы, чтобы не заплакать.
Во мне просыпается нечто по-настоящему мужское. Не физика, а желание взять эту куклу в руки, прижать к себе, отогреть, встряхнуть хорошенько и сказать, что буду стараться оберегать. Знатно меня вклинило на этой девчонке… Думал, так бывает только в кино.
Лекс тоже замечает перемены. Он сидит рядом с ней, за руку берет, пальцы их переплетает. Маргарита и тут послушно подчиняется будущему мужу.
Цепляет. Какого хрена меня это цепляет?! У меня на нее вообще никаких прав. Дома жена, хоть и нелюбимая, но есть. А Риту отдали Лексу. Не знаю, что меня больше злит, этот факт или то, что брату невеста понравилась. Он тоже рядом с ней чувствует эту мужскую силу и потребность заботиться о женщине. Только Лекс не умеет! У него и животных то домашних никогда не было, а тут девчонка, брошенная в его руки ради благосостояния семьи.
Пока мы забираем ее сумки, осматривается совершено равнодушно. Не удивить эту девочку ни большими домами, ни дорогими шмотками. Ее надо удивлять совсем иначе и это тоже подкупает. Мне хочется…
— Ты где ночевал опять? — меня встречает жена, обламывая гуляющие по черепной коробке фантазии. — На работе тебя не было, я звонила.
— Давно я перед тобой отчитываюсь? — обхожу Ольгу, несу сумку в спальню, выделенную для Риты.
— У нас папа в гостях, — догоняет меня «радостная» новость.
Странно. Не видел во дворе его тачку.
— Вали, — выталкивает меня из комнаты Лекс. — Мы тут дальше без тебя разберемся, — и дверь у меня перед мордой захлопывает.
Тряхнув головой, иду к себе. Хочется нормально принять душ, прийти в себя после ночной попойки с Лексом и подготовиться к работе. Я хотел еще пару новых статей почитать. Рушить свои планы из-за визита тестя не собираюсь. Скинув одежду на кровать, захожу в небольшую ванную комнату, расположенную смежно со спальней.
Слышу, как тихо следом за мной входит Ольга.
— Рад, — хорошо слышу ее даже сквозь шум воды. — я скучаю, — признается жена.
Надо что-то ответить. У меня язык не поворачивается. Я не скучаю, не хочу, не люблю. Эту правду говорить нельзя. А какую можно? Что меня, как пацана, держат за яйца наши отцы и если я дернусь, останусь без них? Такая себе правда.