Ура!
Два с половиной часа сна маловато, конечно, но в целом полегчало. Остальное смывает холодный душ и воспоминание о том, что в Риткиной комнате стоит букет от Радомира.
В офис отца надо одеться приличнее. Рубашка в тонах темного шоколада под цвет глаз и черные брюки отлично сочетаются. На запястье опять ложатся любимые часы, мобильник и ключи от машины в карман. Жаль, к этому образу не подойдут кроссовки, туфли не люблю, не практично, некомфортно.
Выбираю туалетную воду. Хочу, чтобы ей нравился именно мой запах.
Иду к Рите. Стучу и открываю дверь, не дожидаясь разрешения. Если опираться на время, то девочка должна быть как минимум одета и я вламываюсь к ней с чистой совестью.
На ней свободные бежевые брюки, обтянувшие бедра, а дальше струящиеся в пол, больше напоминая юбку. Судя по тому, как идеально они сидят на ее попке, там нет белья.
Не удержавшись, подхожу к ней сзади и нагло вжимаю этой дразнящей задницей в свой пах. Член радостно вздрагивает в трусах, а по телу прокатывается волна легкого, дразнящего удовольствия.
— Лекс, — краснеет Рита, — не надо, — старается отодвинуть от меня свои ягодицы. Напрягаю бедра, и мой стояк дергается ей навстречу. Вздрагивает. — Лекс, пожалуйста, — ее щеки становятся просто пунцовыми.
Быстро веду взглядом по комнате, цепляюсь за цветы.
— Кто подарил? — наклонившись, шепчу ей в ухо, касаясь его губами.
— Ты, наверное. Там записки не было, — выдыхает Ритка. А я ладонями рисую ее фигурку от бедер к груди.
— Поехали, — отхожу, стараясь дыханием погасить возбуждение.
Рита берет маленькую сумочку с тумбочки, поправляет волосы и возмущенно сопя стреляет в меня взглядом.
— Жадина, — хлопаю ее по попке, пропуская вперед.
— Да Лекс, блин! — подпрыгивает на месте. — Прекрати!
— Я не могу потискать свою невесту? — дергаю бровью.
— А я не знаю, — складывает руки на груди.