Нет у меня прав на эту девочку, а он влюбился. И я влюбился! Во взгляд ее растерянный, в эти чертовы влажные губы, к которым хочется прикасаться. В ее искренность в моем фальшивом мире. Эта девочка живая, еще не испорченная, но уже загнанная в угол и все равно продолжает сопротивляться, показывает характер. Умница. Лекса вот на место своим уходом поставила. Будет теперь сто раз думать прежде, чем говорить. Не всегда такая честность нужна, тем более прилюдно, тем более потерявшейся в новой семье девчонке.
Смотрю на нее.
Увидел. Аж сердце к горлу подпрыгнуло. Оно сначала тормознуло, потом забуксовало и забилось нервным пульсом где-то в глотке.
Меня до сих пор кроет от ощущения ее тела на своей рубашке. Может к черту все и пора нарушать правила? Я пиздец как по свободе скучаю! И завидую Лексу. Воспитываю и завидую! Потому что ему можно, а мне уже все давно запрещено! Только вот любить по указке не получается. Да, блядь! Я даже это пробовал! Пробовал любить собственную жену! Но все, во что мне удалось влюбиться, это секс с ней.
Смутно представляю, что будет дальше. Сейчас я сделаю то, что хочу. Снова беру Маргариту за руку, но не как старший брат ее жениха, а как мужчина, которому она нравится. Девочка вряд ли заметит разницу в прикосновениях. Она слишком тонкая, чтобы ее распознать нужен опыт. А у Ритки его нет. Ее тоже держали взаперти и все время чего-то требовали. Она так и не дотянула до идеала в глазах собственной семьи, зато мы с братом отлично разглядели в ней все, что нам нужно.
У нее очень нежная кожа. Вожу по тыльной стороне ладони большим пальцем. Рита удивленно на меня смотрит и молчит.
Молчи сейчас, пожалуйста. Молчи…
От такого прикосновения к тебе я могу морально кончить.
Молчи…
Здравый рассудок тут же долбится в мозг с вопросом: «А чего, собственно, она молчит?». И дышит через раз. Я вижу, по тому, как поднимается ее грудь и плечи.