— Надо пойти и узнать, что он думает по этому поводу.
Лилли стояла чуть поодаль и размышляла: «Я знаю о своих чувствах. Я не хочу, чтобы Счастливчик Джек в конце концов вспомнил про меня и выкупил у Рингана его ставку. Я больше не хочу замуж за Джека. Я хочу выйти за Рингана Камерона. За человека, на которого могу положиться, который никогда не подведет. За человека, благородного во всех смыслах этого слова».
— Я поговорю со Стэном, — сказала Китти, не показывая своего облегчения при мысли о том, что ей не придется брать Эди к себе в услужение.
Через несколько минут в похожую на гостиную комнату с кричаше-яркими шторами вбежала Лотта.
— Что случилось? — почти истерически выкрикнула она. — Ринган успел? Почему Сьюзен и Кейт выглядят такими счастливыми? Что случилось?
— Случилось то, — сказала Мариэтта, когда девочка обняла Лилли, — что ты будешь подружкой невесты четыре раза, а может быть, и пять, поэтому позволь-ка мне переплести твои косы и найти для них ленты.
В дверь постучали, и вошел один из работников Нельсона с коробкой, в какие упаковывают платья, украшенной золотистыми лентами.
— Для мисс Солуэй, — пояснил он очевидное.
— У меня есть ленты для Лотти, — обрадовалась неожиданному подарку Мариэтта. — Здесь их столько, что хватит еще и на пояс!
Еще через десять минут в дверь опять постучали, и вошла Китти, неся ворох белого атласа и кружев.
— Стэн все прекрасно понимает, — сказала она, обращаясь к присутствующим. — Говорит, что скорее отрубит себе руки, чем напугает Эди. И он хочет на ней жениться. — Она улыбнулась, и на ее щеках заиграли ямочки. — Говорит, что она единственная молодая женщина, в присутствии которой он не робеет! Он говорит, что она дает ему чувство безопасности и что с ней он смеется!
Похоже, этот брак из тех, что совершаются на небесах.
— Я выхожу замуж? — спросила, не веря, Эди. — Я выйду замуж за мистера Саскачевана Стэна и буду жить с ним долго и счастливо?
— Конечно, моя милая, — сказала Китти, сваливая свой роскошный груз в кресло — Более того, вместо свадебного платья ты наденешь сшитый в Лондоне бальный наряд.
— Боже мой, — прошептала Розалинда Нетлшем, ее светло-голубые глаза от удивления полезли на лоб.