Даже отклонение было совсем небольшим. Гриша принялся бросать их уже в седьмой раз, когда на поляну, где они тренировались, вывалился Семен, словно медведь в малинник, и, оглядевшись, тяжело затопал к камню, где сидел Лю.
— Это, прощения прошу, мастер. Но Григория господин капитан желают срочно видеть, — доложил он, заметно смущаясь.
— Иди, Григорий, — кивнул мастер. — Ты знаешь, что делать.
— Хорошо, мастер, — поклонился Гриша и, собрав оружие, поспешил к ручью.
Нужно было смыть с себя пот и надеть свежую рубашку.
— Гриш, а чего это ты там в мишень кидал?
— Метательные стрелки и звездочки.
— Покажешь?
— Вон, в мешочке, — кивком головы указал парень, надевая рубашку.
— Легенькие. Какой с них толк-то? — удивился Семка.
— Так это смотря куда целить, — усмехнулся Гриша. — Если в горло, так больше и не надо. И шума не будет, и добить всегда легко.
— А чего искать? Ты же в княжеских мастерских служишь, — с улыбкой напомнил Семен.
— И что? Там кузня другая. Да и занята она, считай, все время. А самое главное, секрет правильного булата. Разговоров-то я много слышал. А вот мастера, который его делать умеет, не видел.
— Это тебе тогда в Златоуст надо, — подумав, ответил Семен. — Старики бают, настоящего булата секрет только там знают.
— Может, и так, — не стал спорить Гриша, быстро одеваясь. — А чего там капитану так срочно потребовалось?
— А я знаю? Сказал бегом, я и помчался, — возмутился Семка.
— Ну, раз бегом, тогда пошли, — тихо рассмеялся Гриша, подхватывая сумку, в которой носил все необходимое для занятий.
Он быстро дошли до казарм, и Григорий, увидев знакомый автомобиль, направился прямиком к нему. Едва увидев парня, водитель, прохаживавшийся вокруг машины, распахнул дверцу. Заглянув в салон, Гриша увидел капитана и уже открыл рот, чтобы поздороваться, когда капитан, досадливо отмахнувшись, скомандовал:
— Садись.
Прыгнув на сиденье, Гриша с удивлением понял, что Залесский очень взволнован.
— Значит, слушай меня внимательно, — негромко заговорил капитан, едва машина тронулась с места. — Один великосветский кокаинист, умудрившийся донюхаться до синих чертей, взял заложниками детей одной очень важной особы.