— Добрые люди свое добро трудом зарабатывают, на чужое не зарятся.
— Да ты никак меня учить вздумал, сопляк?! — взревел мужик и шагнул к парню, занося пудовый кулак.
Что было дальше, Николай Степанович вспомнил уже после, рассказывая об увиденных событиях полицейскому дознавателю. Сбросив баул с плеча, Гриша шагнул назад, одновременно швыряя его в ноги нападавшему и с силой ломая руку воришки. Мгновений замешательства ему хватило, чтобы выхватить из-за спины нагайку и с ходу хлестнуть ею громилу, стоящего у него за спиной.
Нагайка свистела в воздухе, словно былинный Соловей-разбойник, и с каждым ударом базар оглашал вопль боли. Гриша ломал руки и ноги, нанося удары по суставам, разбивал лбы и носы, превращая лица в кошмарные кровавые маски. Спустя минуту все было кончено, а повисшую над базаром тишину разрывали трели полицейских свистков. Николай Степанович изумленно разглядывал результат трудов своего подопечного, не веря собственным глазам.
"Пять тел валялись в пыли, издавая только слабые стоны. Подбежавшие полицейские, числом аж трое, растерянно затоптались рядом с поверженными разбойниками, не понимая, что делать дальше. Решив, что его вмешательство заставит этих служак взглянуть на дело с нужной стороны, Николай Степанович шагнул вперед и, найдя взглядом старшего в этой не святой троице, заявил:
— Я князь Воронцов-Ухтомский. Эти люди посмели напасть на меня и моего человека. Немедленно арестуйте их и отправьте в участок.
— Так это чего ж сразу полицмейстеру-то? — стушевался урядник. — Рожи эти мы и так знаем, да только на горячем их никак словить не могли. А теперь-то уж получат по полной. Это как бог свят, ваше сиятельство. Не извольте сомневаться.
— Посмотрим, — усмехнулся князь. — В общем, где я остановился, весь город знает. Если потребуются мои показания, я готов их дать.
— Это уж как господин дознаватель решит, — вздохнул урядник и, жестом подозвав дюжих базарных дворников, приказал: — Вяжите голубчиков и в околоток.
— И доктора им позвать не забудьте, — с усмешкой посоветовал Гриша.
Проводив стенающую и хромающую на все ноги процессию, князь повернулся к парню и, покачав головой, проворчал:
— И надо оно тебе было? Ну, дал бы в морду тому воришке да отпустил. А теперь нажил себе врагов из каторжан. Ходи да оглядывайся.