— Здорово, — восхитилась Зизи и, схватив парня за руку, потащила к столу. — А скажите мне, молодой человек, что вы еще умеете, кроме как повоевать?
Но вместо ответа Гриша вдруг замер и, сжав крошечную ладошку женщины в свой лапе, удержал ее на месте. Запнувшись, Зоя удивленно обернулась, пытаясь что-то сказать, но так и замерла с приоткрытым ртом, наткнувшись на его пронзительный взгляд.
— Вот оно как, — вдруг глухо проговорил парень. — Плод от насильника вытравила, а теперь маешься, не зная, как дитя зачать. Плохо.
Ахнув, Зоя вырвала руку из его хватки и, попятившись, плюхнулась на диван, со страхом прижав сжатые кулачки к лицу, словно боялась удара. Гриша же, встряхнувшись, растерянно захлопал ресницами, словно вынырнув из воды. Лиза замерла, словно обратившись в соляной стоп, а князь, кое-как обретя дар речи, осипшим от волнения и удивления голосом спросил, растерянно глядя на сестру:
— Зоенька, что это значит? Какой насильник? Какой плод? О чем он тут говорил?
Николай Степанович резко обернулся к парню, но тот только смущенно потупился и, виновато разведя руками, прошептал:
— Простите, ваше сиятельство.
— Этого не может быть. Как ты узнал? Я же никому, никогда… — Зоя залилась слезами.
Окончательно смутившись, Гриша побрел к дверям, когда властный голос князя приказал:
— Григорий, вернитесь.
Парень покорно подошел к нему, ожидая приказа покинуть эту странную, но такую интересную семью, и князь, понимая, что должен как-то успокоить всех, быстро сказал:
— Гриша, ты никого ничем не обидел.
— Это случилось на второй год моего замужества. Как ты помнишь, мой благоверный уже тогда редко появлялся в свете, пряча морду, на которой уже начал проваливаться нос. Его мамаша как-то поставила мне в вину, что я до сих пор не принесла им наследника.