Словно в тумане он о чем-то говорил с этим бандитом и даже честно старался оценить обстановку, пытаясь не сорваться в истерику.
Все изменилось, когда сидящий вдруг заинтересовался, куда подевались его люди. Гигант, убедившись, что у хозяина все будет нормально, вышел в коридор. Глядя на ствол револьвера, Николай Степанович лихорадочно просчитывал варианты нападения на главного бандита, но каждый раз отчетливо осознавал, что не успеет. И в тот момент, когда князь уже решился на самоубийственный бросок, в комнату словно ураган ворвался.
Потом дом наполнился полицией, дознавателями и еще кем-то, на кого князь даже не сразу обратил внимание. Из этого полуобморочного состояния его вывел голос Григория, участливо спросивший:
— Николай Степанович, может, водочки выпьете?"
"Оторвав взгляд от лужи крови, растекшейся по полу, князь поднял голову и, сообразив, о чем его спрашивают, машинально кивнул.
— Как ты умудрился?
— Так ведь меня этому специально учили, — жестко улыбнулся Григорий.
Князь только головой покачал. После выпитого у него с глаз словно пелена спала. Появилась ясность мысли, и он, очнувшись, развернулся к одному из дознавателей, оказавшемуся рядом.
— Где ваш полицмейстер? — спросил князь так, что дознаватель невольно вздрогнул.
— Ему уже сообщили о случившемся, должен подъехать. А пока, ваше превосходительство, я должен допросить всех ваших домочадцев и особенно вашего казака. Ведь это он убил всех нападавших?
— Нападавших? — переспросил князь и вдруг, ухватив дознавателя за грудки, проревел ему прямо в лицо: — Казака тебе отдать, мразь?! Да я вас всех в Сибирь закатаю, твари.
— Ваше сиятельство, бога ради, успокойтесь! — лепетал дознаватель, которого князь тряс, словно терьер крысу. — Никто его трогать не собирается. Спросим только, как дело было.
— Спросите?! Это я с вас спрашивать буду, как только в столицу вернусь.