Вы приходили в дом мистера Пратта и искали Дэнни.
— Верно.
В проеме двери появилась почтенная полная женщина с седыми прядями в темных волосах.
— Проходите, миледи. Я — Элинор Олдфилд. Леди Анна предупредила, что вы сегодня приедете проведать детишек.
Вайолет зашла внутрь, оказавшись в помещении после яркого солнечного света. Когда ее глаза привыкли, она увидела Билли в окружении пяти детей примерно его возраста, двух девочек и трех мальчиков.
— Это те дети, которые работали на Саймона Пратта?
— Да, миледи, — улыбнулась миссис Олдфилд.
Слова миссис Олдфилд произвели должный эффект. Вайолет тут же уловила аромат тушеной говядины, доносившийся из кухни..
— Свежий хлеб уже в печке, — продолжала женщина. — Мы собираемся перекусить. Не желаете ли присоединиться к нам?
— Спасибо, но я откажусь. Я просто хотела повидать этих девочек и мальчиков.
Она посмотрела вниз, на макушку Билли, наклонилась и потрепала его волосы, теперь чистые и блестящие.
— Тебе нравится здесь, Билли?
Он усмехнулся ей, показывая недостающие зубы.
— У нас много еды, и никто нас не бьет. И нам теперь не надо чистить трубы.
Ее сердце сжалось.
— Вот и хорошо, тебе впредь никогда не потребуется этим заниматься.
Она еще немного поговорила с Билли и другими детьми, пока миссис Олдфилд не позвала их на ленч. Пообещав вернуться, Вайолет помахала девочкам и мальчикам й отправилась к карете. Она уже почти добралась до экипажа, когда вдруг к ней подбежал какой-то мужчина.
— Так это была ты! — Он угрожающе навис над ней, жилистый, узловатый человек с болезненным лицом и темными волосами, которые неплохо было бы помыть. — Ты украла моих трубочистов!
Вайолет сжала челюсти.
— Это противозаконно — так использовать детей! И вы знаете это.
Из его горла вырвался грубый хрип.
— Ты создала мне кучу проблем, и я не прощу тебе этого. Ты заплатишь мне, самоуверенная маленькая выскочка! Или мое имя не Саймон Пратт.
Вайолет не обратила внимания на мурашки, которые пробежали по ее спине.
— Я советую вам забыть про это. Или я обращусь к властям.
Его губы скривились.
— Я найду себе новых работников — город так и кишит тощими маленькими вредителями. Но никто еще не смел воровать у Саймона Пратта — никто! Запомни мои слова!
В глазах Саймона Пратта промелькнула жестокость, и от этого выражения, появившегося на его уродливом лице, Вайолет задрожала.
Вдруг позади нее раздался знакомый низкий голос кучера.