Даже сейчас я подчиняю не твою магию, а только само проклятие. Оно как путы связывает тебя с Тенью и с моей кровью. Бабушка рассказывала, что ради создания уз Альберту пришлось убить собственного брата, предать его. Так их кровь связала первого проклятого и главу рода. Сейчас я — единственная наследница семьи Адельбергов и в моих силах усилить эти путы. — Глаза Луизы лихорадочно блестят, она ходит по камере, подметая подолом роскошного платья пыльный пол. — Бабушка начала этот ритуал, передав тебе свою кровь, она ждала годы, пока проклятье окрепнет.
Луиза кричит в бешенстве. Она взмахивает рукой, а Тень снова удавкой стягивает мне горло.
— Так сделай это сама, зачем тебе Лия? — хрипло выдавливаю я.
— Думаешь, я не хочу? — зло рявкает Луиза.
— Но Тень может убить не только её, но и меня, — замечает Эмиль.
Обряды на крови опасны своей непредсказуемостью — и в том единственная надежда для Сиории. Если Луиза совершит ошибку, проводя его, это спасёт всех.
— Ты забываешь, что есть ещё твой брат, — криво усмехается Луиза. — Теперь я знаю, как не ждать годами, и он подойдёт к проклятию очень быстро.
— Она не сможет меня убить, — продолжаю говорить я. Нужно нести любую чушь, лишь бы отвадить Луизу от навязчивой идеи использовать Лию в своём плане.
— Думаешь, не сумеет? — нарочито обеспокоенно спрашивает Луиза, прижимая ладони к щекам. — Ах, и как же я не раньше не сообразила: ей просто нужен повод ненавидеть тебя так же сильно, как и любить. Но постой… кажется, он у неё есть.
Слушать её безумный бред становится всё сложнее, а когда она разражается приступом истерического хохота, то становится похожа на карикатурную злодейку из театральных постановок.