Мы с Эмилем стоим на коленях друг напротив друга. Боюсь и отчаянно жажду поймать его взгляд, но князь смотрит в пол, склонив голову. Распоротый кинжалом рукав мундира напитывается кровью, она стекает по его чёрным от проклятия пальцам, оставляя влажно поблёскивающие дорожки. У нас ничего не получилось в прошлой жизни, ничего не вышло и в этой.
Я утираю слёзы порезанной ладонью, размазывая кровь по лицу, не делаю и попытки вылечить рану, оставленную кинжалом. Всё бессмысленно. Боги, за что вы так жестоки? Зачем приводите меня на плаху, даёте второй шанс, а потом заставляете самой становиться палачом? Разве это — единственная судьба, которая мне предназначена, убить или быть убитой? Не справедливо!
Сдерживаю рвущиеся наружу рыдания, делаю несколько глубоких вдохов.
Луиза завершает обход и останавливается передо мной.
— Держи. — Она протягивает кинжал рукоятью вперёд. — Смотри не промахнись.
"Краем глаза замечаю, как замирает Софья, как Алиса прижимает руки ко рту, в отчаянной попытке подавить крик, как с презрением смотрит на меня Виктор, а Адриан и Кристиан неверяще переглядываются.
Пальцы заметно дрожат, когда я обхватываю рукоять кинжала. Оружие куда тяжелее, чем кажется на первый взгляд, и я неуверенно отставляю руку прочь.
— Приступим! — провозглашает Луиза.
Она встаёт на своё место. По неслышной команде чёрные плети Тени вздёргивают нас с Эмилем на ноги. Цепляюсь за кинжал, как за последнюю опору, когда магия вздымается вокруг нас, отрезая от остального мира.
Боль пронзает тело: сумеречные нити силы стекают по моим пальцам, вливаясь в общий поток. Луиза тянет дар Тени из каждого, подчиняя его своей воле, связывая нас путами крепче самых надёжных цепей.
Магия вихрится, словно живое существо. Она то взмывает до потолка, то приникает к полу. Первая жертва принята, запрос услышан. От неё исходит холод склепа, смрад тысяч поглощённых тел, вой множества загубленных душ.
Ноги словно примёрзли к полу. Я не могу сделать и шаг: моя собственная Тень держит не хуже капкана. Кинжал в руке тяжелеет, стремится к полу, норовя выскользнуть из пальцев. Я стискиваю их до боли в костяшках. Клинок наливается мраком, сталь тянет в себя и без того тусклый свет. От оружия веет стужей, замораживая руку.