Врач склонился над тем из, как я теперь понимаю, защитников, что упал первым, остальные мужчины разбрелись, кто куда — часть, под руководством лейтенанта, ушла в ту сторону, откуда летели сгустки тьмы, часть собирала перепуганных лошадей, благо, стреноженные, далеко убежать они не смогли.
Один из мужчин собирал разбросанные вещи, другой, помогая врачу, стаскивал к костру обессиливших защитников, третий, подбросив хвороста в костёр, взял котелок и отправился в сторону ручейка, который бежал неподалёку, а капитан возился со своей коробочкой-телефоном, цепляя к ней какие-то фитюльки, видимо, местный аналог зарядки.
Зевая и сдерживая дрожь — не столько от того, что озябла, хотя и это тоже, сколько потому, что адреналин схлынул и пришёл отходняк, — я доковыляла до своих рюкзаков и обулась. Взяв совочек и фонарик — среди дерėвьев всё ещё было ничего не видно, — ушла по своим делам, очень стараясь не наткнуться на бродящих по лесу мужчин. Еле нашла местечко поукромнее.
Вернувшись, показала кашевару, в каких консервных банках находится мясо, сдула и упаковала в рюкзак спальник и, не зная, чем ещё себя занять, устроилась на бревне, наблюдая за окружающими. К моей радости, все защитники уже пришли в себя, и врач, закончив свои манипуляции с их шеями — судя по прочитанному в фэнтези, он либо их силой подпитывал, либо магией лечил, а может, ещё как-то на них воздействовал, — теперь отпаивал их чем-то из большой фляжки.
Вздохнув, я достала из рюкзака аптечку, укомплектованную так, словно мы с Хизер не в недельный поход по безопасной местности, под пристальным наблюдением проводников и Кевина собирались, а как минимум — на месяц в джунгли или тайгу, в одиночку и без средств связи.
Учитывая, что регенерация меня не покинула, аптечка была для меня мёртвым грузом.