Да и само «дежурство» пятьдесят лет длится, а мама поступила в академию, когда из этой полусотни всего четыре года осталось. Но отец не сразу узнал её, точнее — не сразу встретил. Каждый год в академию поступает более полутысячи студентов, а отец не знал ни имени, ни внешности, лишь упоминались заострённые ушки, но под волосами этого было не разглядеть, да и мало ли среди девушек остроухих.
— У твоей мамы острые уши? — удивилась я. — Не заметила.
— Никто не замечает, если волосы не подняты, но она наполовину дроу.
— О! — Так мой дракон еще и дроу? То есть, по сути, эльф? Да, в его внешности уже ничего не осталось от этого народа — волосы сиреневые, уши нормальные, человечьи, — но всё равно, это так мило! — И как же он её узнал.
— В пророчестве отца говорилось, что его судьба упадёт ему прямо в лапы. Не в руки, а именно в лапы! Мама и упала. Из окна выпала, а он, в драконьей ипостаси, поймал, подхватил. Лапами, да, — улыбнулся Рик. — А потом и ушки её увидел. Всё сошлось.
— Хорошо, что поймать успел, — я аж содрогнулась.
— Да, — Рик зябко передёрнул плечами, видимо, подумал о том же, о чём и я. — Так глупо всё вышло, она с однокурсницей о чём-то поспорила, слово за слово, та взяла её то ли конспект, то ли доклад, и в окно швырнула. Ничего вроде бы непоправимого, можно было бы спокойно спуститься и поднять, но мама попыталась перехватить тетрадь.
— Это здорово, — кивнула я, думая о том, что в моём мире тоже что-то подобное не помешало бы. — И часто падают?
— Не очень. Каждый такой случай тщательно разбирается, виновные строго наказываются.
— Здорово, — повторила я, понимая, что эти четверо погибли бы, не выпади тогда Корайна из окна.