Ну, увидимся, — Рына явно хотела еще с нами пообщаться — и, кажется, не столько со мной, сколько с Унреком, — но блохи доняли даже её.
— Ладно, запирай дверь и пойдём, — предложил мне Унрек, а когда я так и сделала, направился почему — то не к лестнице, а в противоположную сторону, где, в торце коридора, обнаружились две неприметные двери, в одну из них прежде забегали «прослабленные», а только что заскочила одна из «блохастых». В отличие от дверей комнат — белых на фоне бледно-сиреневых стен, — эти со стенами практически сливались.
— Тебе туда, — хмыкнул Шолто, тыча пальцем в правую, более популярную. — Мы подождём, осмотрись там.
Мне было, действительно, «туда». За дверью обнаружился просторный санузел. Слева — пять умывальников вдоль стены, с зеркалами над ними, влево уходил небольшой коридор, образованный кабинками, по пять с каждой стороны, упираясь в окно с мутноватым стеклом, свет оно пропускало, а вот видно сквозь него было плохо. Точно такое же было прямо напротив входной двери, между умывальниками и крайней кабинкой.
Сами кабинки были разные, в одном ряду заметно длиннее, а вот ширины одинаковой. Из пары тех, что длиннее, слышался звук текущей воды. Пока я осматривалась и соображала, куда податься, в санузел, едва не сбив меня с ног, влетела Рына, но тут уж моя вина была — не нужно было, войдя, застывать на месте.
— О, Габриель, решила тоже искупаться? — на ходу спросила она, направляясь к одной из длинных кабинок.
Не помешало бы. Два дня похода, третий — тоже в лесу, будь я простым человеком — уже давно вонять бы начала, но мама говорила, что мой пот не пахнет из-за регенерации, и к счастью, хотя бы это не изменилось.
— Нет, мне… по нужде, — я вспомнила, как это действие называла Рына.
— Тогда тебе туда, — она ткнула пальцем в ряд коротких кабинок и скрылась в одной из длинных.
Заглянув в кабинку, я обнаружила там местный вариант унитаза, а точнее — высокий горшок на подставке, прикрытый крышкой.
И что делать? Выглянула из кабинки — санузел был пуст, спросить не у кого.