Удар и различимый хруст, второй подонок упал на асфальт с перекошенным лицом.
Я не знала, почему Сергей решил вмешаться, да и не собиралась выяснять. Спасаясь, быстро отбежала от дерущихся, подскочила ко входной двери в больницу, но она не поддавалась. Я едва не рыдала, пытаясь понять, как же избежать трагедии. Если Волчара не устоит против оравы уродов, я просто погибну. Не спасу ребенка!"
"На Сергея отморозки набросились со всех сторон, и я с ужасом увидела, как в руках одного из нападавших мелькнуло лезвие ножа.
Надо бежать! Я ещё раз дёрнула запертую изнутри дверь и выругалась:
— Трусы!
Бросилась бежать к главным воротам. Понимала, что не уйти, но надо же попытаться? Зря я вообще бросилась к больнице. Там же Лютый! Та тварь — Галина, может мне что-то вколоть, даже если я уйду от отморозков. Мне в любом случае нужно выбираться.
Я бежала очень быстро, хорошо новые ботиночки, что привез Лютый на прошлой неделе, были удобными.
Завизжали тормоза.
Передо мной возникла чёрная громада машины, и я, не успев остановиться, врезалась в пыльный бок. Успела только повернуться, чтобы не животом, а бедром влепиться. Один из гопников остался за рулём! Бежать мне некуда, а за спиной слышались гавкающие голоса остальных уродов.
Я сдёрнула с руки кольцо:
— Может, вам деньги нужны? Смотрите, это голубой бриллиант! Стоит целое состояние.
— Стекляшка, — зло рявкнул главарь и, выдернув у меня из рук кольцо, сунул себе в карман.
— Кастет, я нашёл ключи в кармане у блондинчика, — под усиливающийся вой далёких сирен подхромал к нам тот, кого Сергей пнул в живот. Кровь разукрашивала черную одежду мужика бурыми разводами.
Я встрепенулась в надежде, что кто-то всё же вызвал полицию, и мне помогут…
— Шлюху в машину, — быстро обернувшись, приказал Кастет.
Меня, сопротивляющуюся, потащили к чёрному автомобилю и уже впихнули внутрь, когда раздался грохот боковой двери больницы. Щепки и доски вылетели наружу, словно выбитые мощным взрывом.
Глава 39. Лютый
Я не мог до конца решить: оставлять Ангелину в больнице или везти домой. А вдруг врач говорит правду? А вдруг угроза сильнее, чем я думаю? Ему ведь виднее.