Но я молчу, сжимая губы. Вынимаю градусник, хмурюсь.
— Сколько? — так заботливо интересуется он. Лицемер."
"— Тридцать восемь, — откладываю градусник, выдавливаю пару таблеток, выпиваю, запивая чаем. Отставив кружку, сползаю вниз, закрывая глаза и намекая, что наша «светская» беседа окончена. Он еще какое-то время находится в комнате. Я буквально чувствую его взгляд на себе, что напрягает.
Засыпаю под действием таблеток.
Мне снится мама. Она стоит ко мне спиной возле большого распахнутого окна. Ее волосы развеваются на ветру.
Я просто наблюдаю за ней со стороны и даже не дергаюсь, парализованная страхом, когда она забирается на подоконник и свешивает ноги вниз. Но не прыгает, а просто сидит, впиваясь ладонями в подоконник настолько сильно, словно ей очень страшно.
Вздрагиваю всем телом, подскакивая на кровати, словно это меня столкнули с окна и я упала.
Встречаемся с Гордеем глазами. Его глаза цвета кофе сейчас почти черные, пронзительные и внимательные. Отталкиваю его ладонь от своего лица. Сглатываю, еще не отошедшая от сна.
— Иди в ванную, — хрипло велит он мне.
— Что? Я не хочу.
— Минут на двадцать. Прими душ. Иди! — настойчиво повторяет он. — Выйдешь, когда я скажу.
— А…
— Без вопросов, — обрывает меня. Все его утреннее обаяние снова исчезает.
Ладно! Встаю, подхожу к шкафу, беру белье, футболку и ухожу в ванную, громко, от души хлопая дверью.
Пока раздеваюсь, прислушиваюсь. В спальне явно кто-то есть, кроме Гордея. Какой-то глухой стук и невнятные мужские голоса.
Что, мать вашу, там происходит?
Подхожу к двери, прислушиваюсь, прикладывая ухо. Но ничего не разбираю, глухие стуки, шорохи, обрывки фраз.
Ладно. Черт с ними. Захожу под горячие струи воды. Чувствую себя лучше.