— Пусть во тьме ночи тебя согревает мое тепло.
Кейнан приподнялся и стал двигаться, свирепо вторгаясь в нее снова и снова.
— А ты, лежа в одинокой постели, не забудь мою страсть, бесценная, — прорычал он, впиваясь в ее рот.
Индия забыла обо всем. На какой-то момент его губы заслонили весь мир, и больше ей ничего не нужно! Лихорадочное напряжение копилось в ней, нарастало и нарастало, пока не взорвалось в безумном шквале упоения.
Оба, лишившись последних сил, откинулись на подушки. Индия положила голову на грудь мужа, слушая, как бешеный стук сердца понемногу сменяется более ровным.
Она теснее прижалась щекой к чуть влажной от пота коже, вдыхая родной запах, теплый и пряный. Как она удивилась, поняв, что у Кейнана свой неповторимый аромат, и отнюдь не неприятный! Она так привыкла к нему!
Объятия мужа стали крепче.
— Я люблю тебя, — прошептал он. Да, она стала для него дороже всего на свете. И Кейнан сдержит обещание, когда вернется с охоты. Он уже нашел протестантского священника, доброго лютеранина, согласившегося тайно обвенчать дея с первой женой.
— Я прекрасно понимаю, повелитель, необходимость держать все в секрете, — заверил тот. — Если узнают, что вы поддались мольбам женщины, к вам потеряют уважение. Все же благослови вас Аллах! Очевидно, вы почитаете Бога в любом воплощении, так же как и я. Поэтому я и оказался в Эль-Синуте. Подобные воззрения крайне раздражали высокопоставленных отцов церкви. Меня прислали сюда, чтобы попытаться вернуть на родину пленников-протестантов. Епископ заявил, что таким образом я не смогу развращать невинных.
Священник весело ухмыльнулся. Дей тоже не удержался от улыбки.
— Я ценю твое благоразумие, — кивнул он. — Индия будет счастлива, а ее счастье для меня главное. Мы сами предстанем перед тобой через несколько дней — не стоит, чтобы тебя видели во дворце. А за это, пастор Хасслер, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь при выкупе пленных.
Священник со слезами на глазах горячо поблагодарил дея.
Возвращаясь во дворец, тот облегченно вздохнул.