Я пока не представляю, как ему об этом сказать и какая будет реакция.
– Предлагаешь подождать его совершеннолетия?
– Хотя бы когда возраст станет чуть осознаннее.
– Алёна, у него уже вполне осознанный возраст. Если так рассуждать, то можем сказать, что я его настоящий отец и не мучиться угрызениями совести. Только дети имеют свойство интересоваться всякого рода тайнами. А когда правда вылезет наружу, то с таким характером, как у волчонка, это будет взрыв. Атомный. Нас разорвет на куски. А ему останется психологической травмой.
"Но, в конце концов, я же не в детдом настаиваю его отдать, а всего лишь рассказать правду.
– Что ты предлагаешь?
– Пока ничего. Пусть для начала ко мне привыкнет и что я есть в вашей жизни, а потом посмотрим, как ему преподнести правду. Да, пообижается, возможно замкнется в себе, но лучше с этим не затягивать. Если ты вообще планировала ему об этом говорить.
– Всю голову сломала, что делать, – признается цветок.
– Кстати, нас пригласили отдохнуть за городом на следующей неделе. Ты не против сменить локацию? Там будет много детей. Андрею понравится.
– Что за локация?
– Дача в лесу. Тот самый друг, у которого мы тогда взяли бракованные презервативы, помнишь? К нему в гости.
Алёна на миг вздрагивает, я чувствую, как ее сердце начинает отбивать бешеный ритм.
– Это тот, у которого была беременная девушка и они угодили в такую же ловушку как и мы?
– Да.
– Хорошо… Поедем... – тихо отвечает цветочек.
Я поворачиваюсь к Алёне, а она тут же опускает потухшие и влажные глаза. Приподнимаю ее лицо за подбородок и сканирую долгим взглядом.
– О чем ты подумала?
– Ни о чем. Прохладно. Я в дом пойду, – говорит Алёна дрожащим голосом и высвобождается из моих рук.
Останавливаю цветочек и прижимаю к себе за талию, крепко обнимая.
– Дети бы сейчас были примерно одного возраста. Об этом?
– Я ничего не говорила, – снова вздрагивает Алёна.
– Иногда тебе и не нужно это делать.
– Тогда бы ты еще увидел, что это тема, о которой я бы не хотела ни с кем говорить.
– Не хочу быть никем, Алёна. И чтобы ты прятала от меня свои переживания, сбегая в другие комнаты и плача где-то по углам. Никогда, – беру ее лицо в руки, не давая уйти.
В черных глазах плещется паника и боль. Меня опять выворачивает наизнанку от мыслей, что меня не было рядом, когда был так необходим цветочку.