Невозможный Роман

Даже такой влюбленной дурочке, как она, было понятно, чем только что занимались эти двое в недавно отремонтированной ипотечной однушке Ганапольского.

Глаша перевернулась на бок и тяжело вздохнула. Сейчас это все было даже смешно, а в тот день… ей казалось, что земля разверзлась у нее под ногами. Она ведь, дурочка, приехала сообщить, что беременна! А тут он… с этой… Но даже не это самое страшное, а то, что Ганапольский сказал любовнице, думая, что они одни. Чего только Глаша тогда о себе ни узнала! Смысл тирады сводился к тому, что Ганапольский в жизни бы не позарился на такую уродку и посредственность, если бы только она не была его пропуском в ту самую настоящую жизнь.

Жизнь, о которой раньше несостоявшийся архитектор Ганапольский мог разве что только мечтать.

- Ну, ты долго еще будешь крутиться? – раздался недовольный и совсем не сонный голос Полякова. Глаша чуть не подпрыгнула! Тогда он бесцеремонно подгреб ее под бок и, пресекая любые попытки вырваться, взгромоздил поверх ее бедер ногу.

- Что вы делаете? – пискнула Аглая.

Но Роман сделал вид, что оглох. А ей что прикажете делать? Ну, не вырываться же из его медвежьих объятий, тем более, если в них так хорошо? Так уютно, и почему-то кажется, что все плохое уже позади…

Ну да, как же! Подбери сопли, Васильева. Не ты ли сейчас вспоминала другого, подобного… образчика? И тут же сама себе отвечала: нет, Поляков совсем другой.

Красивый, да. Знающий себе цену. Но еще и удивительно порядочный, несмотря на всю свою безалаберность и спесивость. И этим он подкупал. Очень. Аглая не понимала, как в нем уживаются подобные качества. Но они каким-то чудодейственным образом неплохо сосуществовали бок о бок. И делали Романа каким-то… близким? Стирали любые границы. Понимая, к чему все идет, Аглая закусила пальцы и тихонечко застонала. Поляков пошевелился так, что Глаша уткнулась носом в его безволосую совершенную грудь. Он был так близко, что она ощущала жар и терпкий аромат его тела. Как легко было забыть обо всех своих страхах и поддаться желанию… Вот только дальше что? Снова к мамочке под крылышко, как в тот раз? Не получится! Во-первых, потому что ей больше не восемнадцать, а во-вторых… только дураки не учатся на своих ошибках.