Невозможный Роман

Как же… После семи-то лет?

- Ты теперь до конца жизни будешь вспоминать мне это время?

- Ну, сам-то я вряд ли забуду, как соблазнил такую, как ты, недотрогу.

Роман не понял, что такого сказал. Почему Аглая не ответила ему какой-нибудь колкостью, как это обычно делала. Почему вдруг захлопнулась, отстранилась… И стала такой далекой, несмотря даже на то, что все еще сидела у него на коленях.

- Эй… Я что-то не то ляпнул?

- Я не недотрога, - Глаша погладила пальцами край салфетки и облизала губы.

- Не хочу, чтобы ты думал, будто…

- Будто ты недотрога, - улыбнулся Роман.

- Да… Потому что это не так. Совсем.

- Так я тебе и поверил! Ты же семь лет…"

"- О! Ты опять об этом… Поверить не могу! – Глаша вскочила и принялась убирать со столешницы оставшуюся после готовки посуду. – Чтобы ты знал, до этого я… эээ… я вела довольно активную сексуальную жизнь. Конечно, тебя это не касается, но… Я не хочу, чтобы ты думал, будто имеешь дело с…

- Недотрогой, - в который раз повторил Роман.

Впрочем, на этот раз его голос звучал намного серьёзнее. – Хочешь, поговорим об этом?

Аглая повела плечами:

- Здесь не о чем говорить. Просто… после смерти папы я… - Глаша пожевала губы, но так и не нашла слов.

- Пустилась во все тяжкие?

- Да. Пустилась… Словом, я не невинный цветочек, каким, наверное, могу показаться. Не хочу вводить тебя в заблуждение.

Роман хмыкнул. Он пытался представить Глашу отбитой на голову нимфеткой и не мог. Зубы сводило от неправильности этой картинки.

Глаша… от неё будто свет исходил. Она выше грязи, выше облаков даже… Так, что же с ней приключилось? И сколько ей было, когда не стало Васильева?

- У него вроде были проблемы с сердцем? – спросил Роман, обхватив Аглаю за плечи и зарываясь носом в ее растрепанные, собранные в небрежный хвостик на макушке волосы.

- Не было у него никаких проблем… Это… это я виновата.

- Ты? Да брось…

- Я, – стояла на своем Аглая. – Мало кто знает, что папа не пережил моего похищения.

- Похищения? – снова, как попугай повторил Роман, поворачивая Глашу к себе лицом.

- Да. Когда мне было семнадцать… меня похитили и несколько дней удерживали в заложниках. Тогда, я так понимаю, Кошманы делили какие-то сферы влияния, ну, и вот… Моя жизнь стала аргументом.

- Дерьмо, - Роман покачал головой и погладил нежную щеку Глаши пальцами.

- Да, собственно, ничего страшного со мной не сделали.