Вот пусть и занимается!
Представляю, как его пальцы перебирают тонкие прядки, и чувствую легкую дрожь желания. Назарета даже поблизости нет, а меня заводит с пол-оборота.
Наношу на лицо минимум косметики и, заслышав, как в комнату кто-то входит, радостно вылетаю навстречу.
И сразу натыкаюсь на раздраженный взгляд Елены Владимировны, матери Сергея Назарова.
— В чем дело? — надменно интересуется она. — Какого ляда ты шарахаешься по хозяйской спальне?
Растерянно гляжу на недовольное лицо, медлю с ответом. Сказать что-то резкое язык не поворачивается.
— Что за зоопарк ты тут устроила?
— Елена Владимировна, — говорю спокойно, стараясь скрыть накатившую ярость. — Мы с Сергеем вместе проводим время…
— Я это уже поняла, — отрезает Назарова. — Забирай ребенка и отправляйся в детскую! Нечего тут подолом трусить.
— Простите, — я словно выхожу из оцепенения и бросаюсь в бой. За себя, за любимого, за Марка.
Смотрю на эту властную и холеную женщину с голубыми глазами и длинными русыми прядями, спускающимися до плеч.
— Я здесь нахожусь по приглашению Сергея Алексеевича, — заявляю официально. — Он лично перенес кроватку Марка и мои вещи в свою комнату.
— А ты и рада, — глумливо хмыкает Елена. — Убирайся в детскую. Сейчас же. Я пока посижу с внуком. А приедет мой сын, и мы с ним обсудим твое дальнейшее присутствие в этом доме… Где он только таких дворняг находит? — фыркает она, смерив меня презрительным взглядом.
Я тоже в долгу не остаюсь. Закрываю Марка спиной, выставив руки в боки.
— Вот давайте дождемся Сергея Алексеевича. Вы — не мой работодатель. Поэтому покиньте комнату. Ребенок спит. Вы можете его разбудить. Да еще в уличной одежде к грудничку заявились. Прямая дорога инфекции. Бабушка называется! Сколько раз вы приходили к Марку? Один или два?"
"— Я уезжала, — идет на попятный Елена.
— А если не нянька? — раздается от двери гневный рык. — И что ты делаешь в моей спальне, мама? Кажется, я давно уже вырос из-под твоего контроля.
— Нельзя каждую подзаборную девку тащить в свою койку, — вздыхает мамаша Назарета. — И спать с прислугой не комильфо. Я тебе миллион раз говорила.
— Сережа… Сейчас Марка разбудите, — смотрю на Назарета с мольбой и смаргиваю непрошенные слезы.
Обидно ужасно.