Боролся? Я не верила собственным глазам, пока не удостоверилась в том, что он, сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, взялся за папку и превратился в прежнего моего мучителя. Или бизнесмена. Отчего-то я была уверена, что именно таким голосом он и проводит свои совещания в компании.
– Ты должна изучить эти документы. Немедленно. И сегодня же подписать, – он протянул мне первую пачку листов, до которых я не хотела дотрагиваться. Но Марат не ждал, и я резко нагнулась вперед, платье натянулось, и часть груди оголилась.
Марат уставился в разрез, сжал плотно челюсти и промолчал. Надеюсь, он не подумал, что я его таким образом соблазняла? Потому что мне бы ни за что в голову не пришло рисковать так.
Я схватила протянутые документы и неторопливо все-таки начал их просматривать. И от первых же строк волосы встали дыбом. Это договор. Самый настоящий договор для меня и Марата. Для наших отношений.
Товарно-денежных отношений.
Глава 24.
– Я буду вашей содержанкой? – мой голос предательски дрожал.
Ну почему я не умела брать эмоции под контроль?! С такой-то жизнью давно было пора научиться сдерживаться, сохранять трезвость ума и сталь в голосе. А что сейчас? Я готова была разрыдаться. Последние дни отняли столько сил, хотя я практически ничего не делала. И пусть на лице не осталось следов усталости, я чувствовала, как внутри готова закипеть и сорваться. Вдох-выдох. Вот что нужно, чтобы немного успокоиться. Но голос Марата вырывает из меня тяжелые вздохи и всхлипы.
– Да. Мы это уже обсуждали.
Марат оставался по-прежнему спокойным. Наверное, годы практики по доведению людей до отчаяния. Со мной у него получилось быстро. Пара встреч, и я боюсь его так сильно, что невольно свожу коленки, в надежде, что он не посмотрит на меня там. Потому что страшно оказаться вновь под ним. Будет больно. Будет жестоко. Я сломаюсь. Но я должна терпеть. Должна. Но откуда взять силы?
– Но почему здесь это именно так прописано?
Мне не нравилось содержание договора.
– А как нужно? Проститутка? – его слова резали слух вновь. – Или какое хочешь дать определение?
Я покачала головой. Вот никакого не хотелось определения. Названия. Вообще ничего. И не сидеть здесь в этом неудобном платье, не смотреть на бумаги, смаргивая слезы.