Незнакомец. История одержимости. Книга 1

Я наклонился немного вперед, чтобы Булат мог услышать мои слова. Слова адресованные только ему.

– Как тебе мой подарок на день рождение деда? Попробуешь превзойти?

А после я отвернулся, заметив, каким белым стало лицо Булата. Да, выродок понял, о чем я говорил. И это была угроза. Стоит ему сделать хоть один неверный шаг, следующим будет побочный сын семейства. Расходный материал.

Я испугано посмотрела на Петру, потом вновь перевела взгляд на Марата.

– Можно я уйду? – чуть слышно пробормотала, обращаясь женщине.

Она продолжала стоять около меня, будто охраняла. Но я знала наверняка, она бдит, чтобы я не сбежала.

– Нет. Марат Русланович не разрешал вам уходить.

Он не разрешит. Какая глупая надежда. Ну что же, все-таки попыталась. Я тут как мишень, и в меня разве только копья и стрелы не летят.

– Я чувствую себя здесь лишней. И явно раздражаю их.

– Вы про Амира Фаритовича? – Петра подошла ко мне ближе, чтобы никто не мог слышать нашего разговора. Ушей тут было достаточно.

– Да, – этот седовласый и морщинистый мужчина буравил меня тяжелым взглядом.

И очень уж устрашающе постукивал тростью по полу.

– Вам стоит привыкать, Варвара, что на вас так смотрят. На вас всегда буду смотреть именно так.

– Как на врага?

– Как на того, кого выбрал Марат Русланович. Вы теперь не просто девочка-уборщица. Вы его любовница.

– Все знают?

Петра кивнула. Поправила лацкан своего делового черного костюма.

– Потерпите еще немного Варвара, скоро это представление закончится.

Я удивленно выдохнула, но промолчала.

Она была права. Все это представление, и я у меня есть своя роль. Перевела взгляд с женщины на Марата. Вот он что-то шепнул Булату, отошел в сторону, продолжил беседу с другими людьми, которых я не знала. Я посмотрела вновь на Булата. Он был бледен и зол, но также как и Марат скрывал свой гнев. Мазнул по мне взглядом, развернулся и поспешил покинуть гостиную. Как же я хотела тоже так уйти. Но я продолжала стоять как статуэтка и ждать разрешения у своего хозяина.

Ближе к десяти вечера дом покинули последние скорбевшие. У меня начинала дико болеть голова от бесконечного потока соболезнований. Эльвира и после смерти могла потрепать мне нервы.

Я вошел вновь в гостиную, где оставался дед. Он не торопился уезжать. У него был важный разговор для меня. И я даже знал о чем именно. Или о ком. Перевел взгляд на сидевшую на диванчике Варю. Петру пришлось тоже отпустить, потому что этот разговор касался только нас троих.