Я не обращу внимания на эти мелочи.
Варя попятилась. Поняла цену за провинности. Что же, так лучше.
– Пойдем, – я устал болтать. Мне нужно было взять ее, поиметь, ощутить ее тепло, ее нежную девичью кожу под своими руками. А про правила нахождения здесь мы поговорим после.
– Куда? – она все-таки отмерла и засеменила следом, опасливо поглядывая на разбитую статуэтку. – Возможно, лучше убрать? Вдруг порежетесь…
Я рыкнул. Нет, она сводила с ума. Ее забота переходила все рамки.
– В этом доме тебе ничего не нужно убирать.
– Но что тогда мне делать в свободное время? Я могу выйти на новую работу?
Она напрашивалась на порку, причем без ее дозволения. Я остановился, схватил ее за руку и втолкнул в приоткрытую дверь.
– Вот это место, где ты будешь жить.
Она смутилась и испугано посмотрела на огромную кровать и зеркальный потолок. Мой маленький фетиш, который дрожью прокатился по телу девушки.
– Ты моя содержанка, которой я буду платить. Тебе не нужна работа.
Она отшатнулась, и в ее глазах я вновь увидел то, что мне так не хватало в девчонке. Злость. Она разозлилась на меня. Своими словами мне удалось поддеть ее, резануть как ножом по чувству гордости.
– Ванная комната там, – и я указал пальцем на высокую белую дверь.
– Я не хочу мыться, – чуть слышно пробормотала она, но встретившись с моим взглядом, побрела в указанном направлении.
Я же намеревался привести себя в порядок. Пробыл в гнилом общежитии не больше и часа, а сам смердел этой вонью, что становилось тошно. И как она жила там? Привыкла или не обращала внимания? Удостоверившись, что Варя вошла в комнату и прикрыла за собой дверь, я хохотнул, услышав, как щелкнул замок. Глупышка надеялась, что он остановит меня.
Сбросив с плеч пиджак, я отложил на комод часы и направился в другую ванную комнату. Самому не мешало освежиться. Возможно, холодная вода поможет мне сбить дикое желание разорвать девочку, отыметь ее так, чтобы она ноги не могла свести еще неделю.
А вот зверя нужно усмирить. Я ее погублю.
Закрывая за собой дверь, я взглянул в высокое зеркало в белой оправе. Мое лицо исказило от гнева.
– Что же, дед, ты постарался на славу. Я чудовище, которого боятся все.