Потом на Устинку, который также внимательно слушал. И везде встречал в лицах удивление и интерес.
— Вы что, про плуг не слышали?
— Нет, — серьезно ответил Устинка.
— Ну темнота! — максимально насмешливо произнес Андрей. — Это же первое средство в распашке! Конем или волом, понятно. Соха ни в какие подметки плугу не годиться. Мне сказывли, что его выдумали в незапамятные времена еще до рождения Христа.
— Да ну, — фыркнул Игнат.
— Вот те крест! — произнес Андрей и перекрестился. — За что купил, за то и продают.
Устинка и Игнат пожали плечами. Петр Рябой хмыкнул и вернулся к работе.
Когда же Андрей выдохнул, подумав, что вопрос закрыт, Петр скосился на него и спросил:
— А кто болтал?
— Что?
— Кто про плуг болтал?
— Думаешь я помню? Купец какой-то.
— Про Литву, наверное, сказывал?
— Про Польшу.
— Ясно, — кивнул Петр. — Будь осторожен в таких словах. Понятно, что без злого умысла. Но у Государя нашего терпение, как сказывают, не великое. И слова твои легко можно повернуть против тебя.
— Так я такого не говорил!
— А как ты это докажешь? Люди слышат, что хотят. А призывы отъехать на служу к крулю Польши есть измена.
— Так…
— Ежели спросят про плуг — сказывай, что не помнишь. Купец какой-то на торжище заезжий. А откуда тот прознал — не ведаешь. Где пользуют — тоже. Просто слышал, что дело доброе. Сам же говоришь — «доброжелателей» у тебя много.
— Да зачем им с такими пасквилями связываться? Им ведь надо меня к ногтю прижать.
— Это пока. А если увидят, что птичка не идет в клетку, то могут на всякое пойти.
— Понял тебя. Спасибо. — Хмуро ответил Андрей.
Петр был прав. В здешней среде нужно очень плотно думать о том, что ты говоришь и кому. Следя не только за языком, но и за жестами да поступками. Огромное количество условностей формировали сложнейший узор общественной паутины, по которой стоило немалого труда пробираться, чтобы не спровоцировать смертельно опасных пауков.
"Немного помолчав и подумав, Андрей отправился к Илье. Требовалось срочно сменить тему. Просто, чтобы не загоняться и отвлечься.
Тот отдыхал возле кузницы. После завершения ударных работ, требующих максимальной концентрации человеко-часов, кузнеца оставили в покое. Точнее позволили заняться обустройством своего рабочего места.