С той лишь разницей, что повсюду стояли глинянные кувшины, в которые люди не жалея, ссыпали монеты.
Миновав притвор мы прошли в главный зал. Лавки посредине убраны, остались лишь те, что у стен. И полный зал народа.
Далее главное – мне нужно увидеть сам плат, запомнить как он выглядит и где находится. Близко к нему не подступиться – метра за два стоят храмовники и не подпускают вплотную. Но издалека разглядела – на красной, с золотым шитьем наклоненной подставке, лежит сероватый кусок тряпки, размером с женскую варежку.
Покрутила головой осматривая служебные помещения. Их легко заметить, по курсирующим туда и обратно храмовникам. Отметила все, что требовалось и потянула Бада на выход.
– Пошли отсюда.
Когда же нам удалось протиснуться сквозь толпу на улице, подошли к своим. И я стала расспрашивать брата Тосна о деталях.
– Храм с наступлением темноты закрывают. Плат не может находится в жилых покоях. Таковы наши церковные правила. Поэтому наверняка на ночь он остается в храме. Охраняют ли его? Не знаю. Отец Киприано у нас никого не оставлял. Но если кто желал усиленно помолиться ночью - не препятствовал.
– Отлично. В таком случае у меня есть план. И я выкраду плат на рассвете, как и советовал отче. А вы должны найти себе место для ночлега, чтобы не привлекать внимание.
Мне выдали требуемое. Пустой мешок и одежду храмовника. Деньги у меня есть свои и те, что выдал отче Киприано.
– Пойдемте поедим, после чего расходимся до утра.
Бад велел своим приглядывать за нашими лошадьми, а сам повел нас с площади.
– Здесь все дорого и народ соответствующий. Для таких как мы, харчевню нужно искать в другом месте. – пояснил он.
Прошли пару кварталов.
Несмотря на темную подворотню, и грязные столы, еда оказалась свежей и вкусной. Нам подали кашу с ароматными травами, и они дочиста освободили посуду. Кроме того, сыр, зелень, печеные овощи в соусе. Много чего.
Я ограничилась сыром и овощами.