Надо признаться, что земли здесь скудные, крестьяне ленивые. Еле хватало средств на уплату налогов, – с напускной горечью произнес судья.
– Правда? Зачем в таком случае вы всю деревню выселили и запретили им работать на их земле? А?
Ткнула пальцем в небо и попала.
Судья переменился в лице, глаза забегали с меня на бургомистра. Услышал ли тот мой вопрос? Услышал.
– Отвечай.
– Так старики сами к родне напросились, тяжело им одним, а земли там болото поглотило, нет уж этих земель, – отводя взгляд, ответил судья.
Ох, врет! Я же вижу. Посмотрела на бургомистра. Тот только усмехался над словами пройдохи.
– Ты прибери здесь за собой. Бумаги не трогай. Освободи дом, а мы проедем до той деревни да сами все посмотрим, – поднялся со своего места бургомистр.
– Пойдем, Аннушка, – он демонстративно подал мне руку.
А на улице с крыльца громогласно объявил всем:
– Я, бургомистр Вайса и всех прилегающих земель, представляю всем законную владелицу севера Павдии. – Он поднял мою руку повыше. – Госпожа Анна. Отныне ее слово на этих землях – закон.
Ура! Троекратное ура! Я вступила в наследство, и бургомистр во всеуслышание объявил об этом! Победа! Окончательная и безоговорочная. Я светилась, как новогодняя лампочка, еще до конца не осознавая, что моя жизнь отныне переменилась. Я – хозяйка этих земель!
Под возрастающий шепот на площади мы спустились с крыльца и уселись на лошадей.
– Ну что, хозяйка, показывай свои земли.
– Легко сказать? Я дальше дома судьи и монастыря не бывала.
– Ну, тогда поедем вместе смотреть.
Охрана подсуетилась, и вскоре у нас появилась стайка местных мальчишек в качестве провожатых.
Победоносно проехали по деревне. Небогато здесь живут, дома покосившиеся, ограда две жерди. Грязные куры стайкой унеслись прочь.
Жители, а это в основном старики, затравленно выглядывали из укрытий. Им на нашу процессию поглазеть хотелось, но, видно, порядки здесь строгие, и они предпочитали лишний раз на глаза не показываться.
За деревней располагался пролесок, поле, узкий ручей.
– Тама деревня, – наперебой показывали пацаны прямо. – А тудысь нельзя никому.
По их словам получалось, что влево запрещено ходить? Это почему так?
– Нам туда! – я повернула лошадь в запретную сторону.
Интересно, что пройдоха здесь прячет?
Бургомистр поддержал мое решение. По дороге он с упоением рассказывал, какая здесь беднота и уныние.