Отставила чашку, но все же закончила: – Или одна принцесса, лежащая при смерти, спасти которую отчаялись лучшие врачи королевства, и брат которой распорядился начать подготовку к похоронам… – Головка сестры короля склонилась на грудь.
Теперь Риоле стала ясна реакция принцессы на князя – благодарность. Риола тоже отставила чашку и задумчиво изучала макушку принцессы. Только вот она тут при чем? Почему благодарность к князю перенесена на нее? Зачем было тащить ее, нищую баронессу, к себе в комнату, поить чаем, с жаром защищать князя от нападок… С жаром? Что-то уж слишком яро она защищает его и каждый раз, когда говорит о нем, старается отводить взгляд.
– Ваше высочество, – выпалила она, прежде чем успела прикусить язык. – А ведь он вам нравится.
Ортиния замерла, хмыкнула.
– М‐да, теперь я понимаю, почему герцог выбрал именно тебя. Вы с князем чем-то похожи, тот тоже порой говорит то, что думает. Ты хочешь сказать, что я люблю его? Сиди, не надо вскакивать, я не обиделась.
– Ваше высочество…
Ортиния повернулась.
– Я принцесса, вот в чем дело.
Риола сочла за лучшее не продолжать тему. Была бы возможность, она и свое предположение проглотила бы. Увы, слово не воробей.
Ортиния, видно, поняла, что гостья встревожена.
– Не переживай, я действительно считаю его только другом и надежным рыцарем. Жаль, что Эндон его не любит…
– Госпожа, к вам барон Эндон Тронстен, – с поклоном сказала вошедшая служанка.
После всего, что слышала Риола, она ожидала увидеть какого-нибудь испорченного барончика, которому с самого рождения позволяли все и которому ни разу не приходилось экономить на одежде.