Они ее за служанку Корта приняли в темноте, одета маркиза была слишком неподобающе для своего положения. У кареты им тоже некогда было разглядывать пленников, их же тогда пришлось бы доставать из мешков. Корта они все-таки достали, граф хотел убедиться, а вот со второй пленницей возиться не стали."
"– Да уж, история. И какой из всего этого вывод?
– Графа использовали для своих целей.
– Это и так понятно. Кто? И зачем? Если бы не попытка отравления, я бы предположил, что это мог быть Эрих, но травить он точно никого не стал бы.
– Эрих? Похищать? – Для Джерома подобная мысль явно была кощунственна.
– Мы проверим все версии, – буркнул князь. – Говорю же, не верю в это.
– Я думаю, следы надо искать в столице, – заметил Крейс, все это время просидевший о чем-то задумавшись. – Что касается отравления… сами отравители уверяют, что должны были только отдать служанке «приворотное» зелье.
– Что? – Князь развернулся к Крейсу: – Почему молчал?
– Я докладывал все по порядку… – Крейс выглядел чуть ли не обиженным.
– Ладно. Что там про отравление, подробнее?
– Им не приказывали никого травить. На служанку они вышли совершенно случайно. В общем, один из них вскружил ей голову и заверил, что такая красотка заслуживает гораздо большего. Ну, тут лучше Джерома спросить, он подробней расскажет, как это делается.
– Да прекратите вы! – рявкнул князь, остановив уже готового возмутиться Джерома. – Нашли время. Дальше, Крейс!
– А дальше этот тип поделился со служанкой известием, что у него есть приворотное зелье, которое сделала его бабушка, колдунья.
– Что это за зелье, кстати?
– Арвид, которому я отдал его на изучение, уверяет, что это просто слабительное.
Джером на стуле резко отвернулся и захрюкал в обшлаг куртки, стараясь сдержать хохот. Князь сердито покосился на него, но ничего не сказал.
– Тогда кто же травил? – растерялся князь. – Хотя…
– Правильно, милорд. Сразу после этого я снова побеседовал с Лиандой. Сначала она продолжала твердить, что ее заставили, но потом призналась.
– Несчастных влюбленных?
– Да, им травятся девушки из-за неразделенной любви.
– Вот ведь, – пробормотал князь себе под нос. – И кого же она хотела отравить?
– Конкуренток. То есть всех, кто был в комнате.