Так вот, если эту картинку показать ребенку в возрасте до пяти лет и спросить, кто виноват в той ситуации, ответ будет: стул. Он помешал мальчику бежать.
Девушка хмыкнула, князь тоже чуть улыбнулся.
– А вот если показать картинки детям постарше, то они уже ответят, что виноват сам мальчик, который бежал, не глядя по сторонам.
– И в чем суть?
– Суть в том, что дети взрослеют с разной скоростью. Я не о прожитых годах, а о психологическом возрасте. Некоторые и в четырнадцать лет остаются детьми, у которых всегда виноват стул.
– Хочешь сказать, что я виню стул?
– Образно говоря, да. Видишь ли, есть еще другие критерии. Как можно определить, взрослый человек или остался ребенком?
– И как же?
– А вот подумай. Я сейчас буду говорить, а ты мысленно примерь мои слова на себя и сама себе ответь. Ребенок способен на поступки, но не готов принять за них ответственность и даже в случае явной вины будет твердить, что он поступал, как все, что его заставили… Знаешь, детей очень легко поймать «на слабо́». А слабо́ тебе с башни в овраг спрыгнуть? Вот кому не слабо́, тот еще ребенок.
Аника задумалась.
– Думаешь, я не могу тебя простить за произошедшее с отцом? И ты хочешь сказать, что мой отец сам совершил поступок и должен был нести за него ответственность?
– Не совсем.
– И я должна простить тебя?
– Хорошо, не прощай.
Аника опешила.
– А?
– Можешь не прощать, говорю. Но чего ты хочешь?
– А если скажу, что отомстить за отца?
Князь вздохнул, подумал. Отстегнул меч от пояса, вытащил и отложил ножны, полюбовался лезвием, покосился на побледневшую девушку.
– Есть что-то завораживающее в оружии, правда? Посмотри, как красиво.
Аника сглотнула, но подошла и растерялась, когда князь протянул ей меч рукояткой вперед. Осторожно приняла.
– Никогда не пробовала работать с мечом?
– Они все такие тяжелые. – Аника завороженно изучала лезвие меча.
– Мой не такой. Легче обычных мечей, не правда ли?
– Да… очень легкий… – Голос Аники дрожал, а князь словно не замечал состояния девушки.
– Даже ты с ним легко совладаешь. Попробуй взмахни.
– Легкий…
– Но тяжелее того, что я отдал Аливии.