В общем, со временем планета стала такой себе промышленной зоной, неказистой, изрытой, в некоторых местах – радиоактивной. На урановые шахты за поиском лучшей жизни съезжались не самые достойные элементы общества. Мирос стал своего рода человеческим отстойником. Мой отец, ученый, перебрался на восьмую колонию с Земли по молодости и глупости вместе с беременной мамой. Он ввязался в многолетний контракт с одной из корпораций, и в итоге вся семья Громовых безвылазно застряла на Миросе на многие годы. Со временем, конечно, родители свыклись со своей жизнью.
К сожалению, никакого светлого будущего для нас, детей, не предвиделось. Да и периодически возникающие стычки и волнения на планете тоже не добавляли ощущения стабильности. Всю свою сознательную жизнь я помню напряжение и нехватку финансов. Родители, конечно, старались, как могли. От голода или недостатка необходимого мы никогда не страдали.
Мама работала детским врачом в единственном на планете медцентре. А в свободное время писала детские рассказы. Сначала, пока мы с братьями и сестрами были маленькими, она это делала для нас и для своих маленьких пациентов. Со временем хобби перетекло в деятельность на более широкую аудиторию. Хотя, с постоянными перебоями с инфо-сетью на планете, это было непросто.
К сожалению, розовые очки пришлось снять. Точнее, я бы сказала, их с меня сняли, насильно вырвали, разбили и растоптали. Это стало неким переломом, после которого милой мечтательницы Милы Громовой не стало.
Пришла совсем другая Мила. Та, в сердце которой навсегда останется рваная рана, которую латай не латай, а болеть меньше она не станет.
***"
"Мне было 17 лет, когда на Миросе начались новые волнения. Я оканчивала школу и буквально накануне узнала, что меня зачислила на бюджетное отделение объединённого университета планеты Вердан.
Я шла к этому несколько лет, упорно училась, отринув другие стороны своей жизни.