- Но не беспокойся, - продолжала она после секундной паузы, - в течение месяца я выясню, кто она такая.
– Советовал бы тебе взять в помощницы Элоизу, - сухо бросил Бенедикт.
Вайолет задумчиво кивнула:
– Хорошая идея. У девчонки дар выпытывать секреты.
Бенедикт встал.
– Я должен идти. Устал с дороги и хотел бы поехать домой.
– Ты можешь остаться здесь.
Бенедикт улыбнулся. Больше всего на свете мать обожала, когда все дети находились у нее под рукой.
– Благодарю, но мне нужно вернуться домой, - ответил он и, наклонившись, поцеловал мать в щеку.
– Ты хочешь сказать - для мисс Бекетт? - уточнила Вайолет, лукаво улыбнувшись.
– Для Софи, для мисс Бекетт, как тебе больше нравится, - пожал плечами Бенедикт.
И вышел из комнаты, не заметив, что мать радостно улыбнулась, глядя ему вслед.
***
Софи понимала, что не должна позволять себе привязываться к Бриджертон-Хаусу душой - в конце концов она уедет, как только сумеет найти себе другое место, - но стоило ей увидеть свою комнату, уютнее и красивее которой наверняка нет ни у одной служанки, стоило вспомнить, с какой теплотой отнеслась к ней леди Бриджертон, как ласково ей улыбалась…
В общем, Софи хотелось остаться в этом доме навсегда.
И в то же время она понимала, что это невозможно. Понимала это так же отчетливо, как то, что ее зовут София Мария Бекетт, а не София Мария Ганнингуорт.
Во- первых, всегда существовала опасность столкнуться нос к носу с Араминтой, особенно теперь, когда леди Бриджертон повысила ее статус, переведя из разряда обыкновенной горничной в разряд личной горничной, в обязанности которой, помимо всего прочего, входило сопровождение хозяйки дома на прогулку.
И Софи не сомневалась, что Араминта найдет способ превратить ее жизнь в кромешный ад. Араминта ненавидит ее всеми фибрами души, а причина этой ненависти для Софи всегда оставалась загадкой.
"И все же, если уж быть откровенной, истинной причиной того, что Софи не могла остаться в Лондоне, была не Араминта, а Бенедикт. Живя в доме его матери, она будет сталкиваться с ним постоянно.