Софи кивнула и, услышав дикий топот, истошно закричала:
– Смотрите, ничего не разбейте! - Однако крик ее не возымел на детишек никакого действиям. - Ну что, готовы? Молчание. Значит, да.
– Иду искать, - возвестила Софи.
– Мы тут! - послышался крик, сопровождаемый хихиканьем.
– Иду!
Снова хихиканье, громче прежнего. Софи споткнулась и чуть не упала.
– Где вы? - крикнула она уже с гораздо меньшим энтузиазмом.
– Мы тут!
– Тут!
– Тут!
– Сейчас я тебя поймаю, Элис, - предупредила Софи, решив начать с самой младшей и соответственно самой слабенькой девочки.
***
Сбежать Бенедикту так и не удалось. После того как мать вышла из гостиной, он опрокинул стаканчик бренди, о котором давно мечтал, и направился было к двери, но по пути его перехватила Элоиза, которая сообщила ему, что он ни в коем случае не должен уходить, поскольку мама приложила столько усилий, чтобы собрать всех детей вместе, потому что Дафна собирается сделать важное сообщение.
– Снова беременна? - спросил Бенедикт.
– Только сделай вид, что удивлен.
– Никакого вида я делать не собираюсь. Я ухожу.
Подскочив к нему, Элоиза схватила его за рукав.
– Ты не можешь этого сделать!
Тяжело вздохнув, Бенедикт попытался высвободиться из цепких пальцев сестрицы, но безуспешно.
– Еще как могу. Вот смотри. Делаю один шаг, потом другой…
– Ты же обещал Гиацинте помочь ей с арифметикой! - выпалила Элоиза. - Она тебя целых две недели не видела!
– Можно подумать, что, если она не выполнит задание, ее исключат из школы, - буркнул Бенедикт.
– Да как ты смеешь так говорить! - воскликнула Элоиза.
– Ну прости, пожалуйста, - успокаивающе проговорил Бенедикт, надеясь избежать лекции, но не тут-то было.
– Если нам, женщинам не разрешается учиться в таких заведениях, как Итон и Кембридж, это совсем не означает, что мы образованны хуже мужчин, - заявила Элоиза.
Бенедикт безвольно прислонился к стене.
– Более того, я считаю, что нам не разрешается учиться в этих учебных заведениях потому, что, если бы нас туда допустили, мы бы обогнали мужчин по всем предметам!
– Я в этом нисколько не сомневаюсь, - вздохнул Бенедикт.
– И не смей говорить со мной таким покровительственным тоном!
– Поверь мне, Элоиза, я и не собирался говорить с тобой покровительственным тоном.
Подозрительно взглянув на него, Элоиза скрестила руки на груди и проговорила:
– Смотри не разочаруй Гиацинту.
– Хорошо, - устало ответил Бенедикт.
– По-моему, она в детской.