Что же касается мужчин, то, если судить по прошлым балам-маскарадам, полные наденут костюм Генриха VIII, те, что постройнее - Александра Македонского либо черта, а те, которым все равно, - завидные женихи братья Бриджертон наверняка окажутся в их числе, - облачатся в обыкновенные вечерние черные костюмы, разве что наденут полумаски, отдав тем самым дань специфике предстоящего бала"".
""Светские новости от леди Уислдаун"", 5 июня 1815 года– Потанцуйте со мной! - порывисто проговорила Софи. Бенедикт лукаво улыбнулся и, взяв ее руку в свою, прошептал:
– Вы же говорили, что не умеете.
– А вы говорили, что научите меня.
Несколько мгновений он пристально смотрел на нее, после чего, потянув ее за руку, проговорил:
– Пойдемте.
Они проскользнули через прихожую, поднялись по лестнице, завернули за угол и оказались перед французскими окнами. Бенедикт повернул ручки из кованого железа, окна распахнулись, и они оказались в маленькой уединенной террасе, украшенной растениями в горшках. Здесь стояли два шезлонга.
– Где мы? - спросила Софи, оглядываясь по сторонам.
– Прямо над танцевальным залом, - ответил Бенедикт, закрывая створки окон. - Слышите музыку?
Софи в основном слышала приглушенное жужжание голосов - гости вели нескончаемые разговоры, - однако, прислушавшись, уловила звуки музыки.
– Гендель, - радостно улыбнулась она. - У моей гувернантки была музыкальная шкатулка с точно такой же мелодией.
– Вы очень любили свою гувернантку, - тихо заметил Бенедикт.
При этих словах Софи, слушавшая музыку с полузакрытыми глазами, изумленно открыла их.
– А вы откуда знаете?
– Оттуда же, откуда знаю, что в деревне вы были счастливее. - Протянув руку, Бенедикт коснулся пальцем щеки Софи. Потом палец его скользнул ниже, прошелся по подбородку. - У вас это на лице написано.
Софи застыла как вкопанная, но, придя в себя, поспешно отстранилась и проговорила:"
"– Это верно. Я больше времени проводила с ней, чем с другими домочадцами.
– Похоже, вы чувствовали себя очень одинокой, - тихо проговорил Бенедикт.
– Иногда да. - Подойдя к краю балкона, Софи облокотилась о перила и уставилась в иссиня-черное небо. - А иногда нет.
Внезапно она обернулась с сияющей улыбкой, и Бенедикт понял: больше она ничего не собирается рассказывать ему из своего детства.
– А вот вам, должно быть, чувство одиночества неведомо, - заметила она. - Ведь у вас столько братьев и сестер.
– Значит, вы знаете, кто я, - заключил он. Софи кивнула:
– Сейчас знаю, а сначала не знала.