– Я хочу… - голос его понизился до шепота, глаза по-прежнему смотрели удивленно, словно он не совсем верил собственным словам, - я хочу, чтобы ваше будущее принадлежало мне. Хочу, чтобы вы вся принадлежали мне.
– Молчите, прошу вас, - взмолилась Софи, обретя наконец дар речи. - Ни слова больше!
– Тогда скажите мне, как вас зовут. Скажите, где мне вас завтра найти.
– Я… - И в этот момент раздался странный звенящий звук. - Что это?
– Гонг, - ответил Бенедикт, - сигнал снять маски.
– Что?! - не поняла Софи, чувствуя тем не менее, что ее начинает охватывать паника.
– Должно быть, уже полночь.
– Полночь! - ахнула Софи. Он кивнул:
– Время, когда полагается снимать маски. Рука Софи судорожно рванулась к виску и крепко прижала маску к лицу.
– Что с вами? - удивился Бенедикт.
– Я должна идти! - выпалила Софи и, подхватив юбки, бросилась с террасы.
– Подождите! - послышалось у нее за спиной.
Бенедикт протянул руку, пытаясь ухватить ее за подол платья. Тщетно.
Она вихрем ворвалась в зал, зная, что Бенедикт от нее не отстанет, и понимая, что в огромной толпе ей нетрудно будет затеряться. Все, что от нее требовалось, - это добраться до выхода, потом выбежать из дома, завернуть за угол и сесть в поджидавшую ее карету.
Развеселившиеся гости все еще снимали маски. То тут, то там раздавались взрывы смеха. Энергично работая локтями, Софи пробивалась к боковой двери. На секунду остановившись, она обернулась. Бенедикт вошел в танцевальный зал. Похоже, он ее еще не увидел, однако Софи понимала, что за этим дело не станет. Он непременно ее увидит. Серебристое платье не разглядеть невозможно.
И Софи снова устремилась к двери, расталкивая гостей. По крайней мере половина из них никак не отреагировали на то, что их толкают: вероятно, были слишком пьяны.
– Простите, - пробормотала она, толкнув в бок Юлия Цезаря. - Извините, - простонала, когда Клеопатра больно наступила ей на ногу. - Простите, я… - И замолчала, чувствуя, что у нее перехватило дыхание: перед ней стояла Араминта.
Она все еще была в маске, равно как и Софи, однако Софи понимала, что если ее кто-то и узнает, так это только Араминта.