Интересно, вспоминает ли он когда-нибудь о таинственной незнакомке в серебристом платье, с которой обменялся одним-единственным страстным поцелуем? Хотелось думать, что да, однако Софи сильно сомневалась, что этот поцелуй значит для него столько, сколько для нее. В конце концов, он мужчина и наверняка перецеловался со множеством женщин.
И для него та ночь вряд ли чем-то отличалась от многих других. Софи по-прежнему читала ""Светские новости от леди Уислдаун"", если они попадались ей в руки, и знала, что он посетил десятки балов.
Вздохнув, Софи взглянула на свои руки, по-прежнему судорожно сжимавшие сумочку, покрасневшие от холода и шершавые. Такие руки хорошо бы держать в перчатках, но единственная пара, которая у нее была, давным-давно сносилась, а новую купить было не на что.
– И это все ваши вещи? - спросил Бенедикт, кивнув на сумку.
Софи кивнула.
– Боюсь, у меня их немного. Лишь смена белья да несколько личных вещей.
Помолчав немного, он сказал:
– У вас слишком правильная речь для горничной.
Он не первый, кто это заметил, и у Софи уже давно был заготовлен ответ, который она и дала.
– Моя мать была экономкой у одних очень добрых и щедрых людей. Они позволяли мне заниматься вместе с их дочерью.
– А почему вы сейчас там не служите? - В этот момент фаэтон подкатил к развилке, и Бенедикт заученным движением рук заставил лошадей свернуть налево. - Полагаю, речь идет не о семье Кавендер?"
"– Нет, - ответила Софи, лихорадочно придумывая, что бы ответить.
Похоже, этот ответ его удовлетворил, и несколько минут они ехали в молчании. Стояла глубокая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра да монотонным стуком лошадиных копыт. Наконец Софи, не в силах больше сдерживать любопытство, спросила:
– А куда мы едем?
– У меня неподалеку есть коттедж, - ответил Бенедикт. - Остановимся там на ночь или на пару дней, а потом я отвезу вас к матушке.
Софи почувствовала, как у нее исступленно заколотилось сердце.
– А этот ваш коттедж…
– Не волнуйтесь, вас там никто не обидит, - перебил ее Бенедикт с легкой улыбкой. - Мистер и миссис Крэбтри не допустят, чтобы в их доме происходило нечто, не совместимое с их представлениями о приличном поведении.
– А я думала, это ваш дом.
Улыбка на лице Бенедикта стала шире.