И потом, так было приятно заняться чем-то, чем она не занималась со времени своей предыдущей жизни, когда являлась подопечной графа. Тогда у нее была красивая одежда, вкусная еда, интересные уроки…
Софи вздохнула. Нельзя, конечно, было назвать ту жизнь безмятежно счастливой, но по крайней мере она была намного лучше, чем та, которая наступила потом, после смерти графа.
– Что случилось? - внезапно спросил Бенедикт.
– Ничего. А с чего вы взяли, что что-то случилось?
– Вы вздохнули.
– И вы услышали? - недоверчиво спросила Софи.
– Я за вами внимательно слежу. Я и так болен… - Бенедикт снова закашлялся, - и не хочу, чтобы мы в довершение ко всему оказались в канаве.
Софи решила даже не удостаивать его ответом.
– Поверните направо, - скомандовал Бенедикт. - Эта дорога ведет прямо к моему коттеджу.
Софи сделала, как ей было сказано.
– А как называется ваш коттедж?
– ""Мой коттедж"".
– Так я и думала, - пробормотала Софи. Бенедикт самодовольно ухмыльнулся.
– Я не шучу, - сказал он.
И в самом деле, через минуту они остановились перед элегантным загородным домом, у двери которого висела маленькая скромная вывеска: ""Мой коттедж"".
– Предыдущий хозяин выбил на вывеске свое имя, но мне показалось, что без него гораздо лучше, - заметил Бенедикт, направляя Софи в ту сторону, где находилась конюшня.
Софи бросила взгляд на дом: небольшой, однако далеко не лачуга.
– И это вы называете коттеджем?
– Не я, а прежний хозяин, - ответил Бенедикт.
Несколько секунд спустя они оказались на конюшне, где, слава Богу, дождь им был уже не страшен. Бенедикт выбрался из фаэтона и принялся распрягать лошадей. Он был в перчатках, которые промокли насквозь, и теперь руки никак не хотели слушаться. С трудом освободившись от них, Бенедикт сердито отшвырнул перчатки в сторону и взялся за уздечку. Софи взглянула на его пальцы, покрасневшие, сморщенные, дрожащие от холода.
– Давайте я вам помогу, - предложила она, подходя к нему.
– Я сам справлюсь!
– Конечно, справитесь, - успокаивающе проговорила Софи, - но с моей помощью будет быстрее.
Он повернулся к ней лицом - видимо, затем, чтобы возразить, и снова закашлялся. Подскочив к нему, Софи подвела его к ближайшей скамье.
– Сядьте, пожалуйста, - попросила она. - Я сама распрягу лошадей.
Она думала, что он не согласится, но на этот раз он сдался.
– Простите, - едва выдохнул он.