– Вы и в самом деле так считаете? - кокетливо отозвался Бенедикт.
Софи, которая в этот момент взяла в руку чайник, замерла.
– Да, - ответила она, насмешливо улыбнувшись, заметив, что он кокетничает. - Иначе я не стала бы этого говорить.
Пока Софи готовила чай, Бенедикт следил за ее руками. Все движения ее были преисполнены врожденной грации, и наливала она чай, как самая настоящая великосветская дама. Похоже, искусство подготовки к чаепитию - еще один из уроков, которые ей преподала щедрая хозяйка ее матери. А может быть, Софи выучилась готовить чай, просто наблюдая за тем, как это делают другие дамы? Бенедикт заметил, что она по натуре очень наблюдательна.
Они так часто пили вместе чай, что Софи успела запомнить: Бенедикт предпочитает его с молоком и без сахара. Она протянула ему чашку, после чего положила на тарелку печенье и булочки.
– Налейте и себе чашечку, - предложил Бенедикт, надкусив печенье, - и сядьте со мной рядом.
Она снова заколебалась. Бенедикт знал, что она будет колебаться, хотя и согласилась составить ему компанию.
Приготовив себе чай с двумя кусочками сахара и капелькой молока, Софи уселась на обитый бархатом стул с прямой спинкой, стоявший возле кровати, и, глядя на Бенедикта поверх чашки, отпила глоточек.
– А печенье? - спросил Бенедикт. Софи покачала головой.
– Я уже съела несколько штук горячими, прямо из печи.
– Повезло вам. Горячие самые вкусные.
– После того как два часа назад вышла из вашей комнаты? - насмешливо спросила она.
Бенедикт бросил на нее взгляд, ясно свидетельствующий о том, что ее насмешливый тон не ускользнул от него, однако он предпочитает не отвечать тем же.
– Помогала миссис Крэбтри на кухне. Она готовит на ужин говяжье жаркое, и нужно было почистить для него картошки. Потом я взяла у вас в библиотеке книгу, пошла в сад и почитала,
– Вот как? И что же вы читали?
– Роман.
– Хороший?
Софи пожала плечами:
– Глупый, но романтичный. Мне понравилось.
– Вы любите романтику?
Софи тотчас же вспыхнула.
– Это довольно личный вопрос, вы не находите?
Бенедикт пожал плечами и уже готов был сморозить какую-нибудь пошлость, но взглянул на Софи - розовое от смущения лицо, потупленный взор - и внезапно почувствовал, что с ним происходит нечто странное.
Он понял, что хочет ее.