Разведчики вбежали в лес, Конторович застрял на опушке, как-то странно посмотрел на содеянное, учащённо заморгал, облизывая губы, окровавленный нож он, по-прежнему, держал в руке. Немец сидел, привалившись спиной к стене, подрагивал, бессмысленно пучил глаза.
– Миша, да ладно тебе… Сколько их ещё будет, – схватил товарища за плечо Карякин.
– Эх, ужасная для немца доля – умереть от руки еврея, – хохотнул пробегающий мимо Дубровский. – Даже жалко человека.
Этот осинник был частично проходимым, освоили метров пятьдесят, когда за спиной разразились тревожные крики.
– Первого нашли, – прокомментировал на бегу Ершов. – Как свинью зарезали, говядину.
Котом крики стали громче, захлопали выстрелы.
– Второго нашли, – не преминул прояснить Ершов. – И этого, Миша, как порося уделал.
Стрельба усилилась, немцы оседлали опушку, но в лес не лезли. Разведчики залегли за деревья, дальше двигались перебежками, рискуя подставиться под пулю. Противник остерегался заходить в лес, поливал его огнём, пули стучали по деревьям, обламывая сучья.
– Подъём… В колонну по одному и вперёд, – скомандовал Шубин. – Уйдём как можно дальше. Мы ничего не знаем про здешние просёлочные дороги, немцы могут двинуться в обход, чтобы перекрыть нам путь, а нам ещё есть чем заняться.
Группа углублялась в лесистую местность, огибала заросли шиповника и перехлёста бурелома.
– Вот так проснёшься и всякие ужасы происходят, – сетовал запыхавшейся Конторович. – Хоть не просыпайся, право слово.
– Товарищ лейтенант. Может, всё таки выпьем? – простонал Карякин. – А то таскаем с собой этот шнапс, а эта тяжесть. Между прочим, вы обещали – как только задание выполним.
Идею поддержали, стали увлечённо обсуждать, для многих наличие горячительной жидкости стало открытием.
– Опоздали, товарищи красноармейцы, – закрыл тему Шубин. – Раньше надо было думать, сейчас нас ноги кормят, а не шнапс."
"Нруппа увязла в лесу, дважды пересекла заросшую орешником балку, форсировала быстротечную речушку. Дорога, которую использовали бойцы майора Талажко, осталась в стороне, местность была незнакомой, а топографическая карта больше запутывала, чем проясняла.