Организовать сопротивление невозможно, спасёт положение только удар с воздуха.
– Ничего себе поворот!.. – охнул впечатленный Смертин. – А вы удачно сходили на охоту, товарищ лейтенант, даже языка брать не пришлось.
Но всё закончилось благополучно: тёмная ночь стала союзницей, внешнее кольцо охраны миновали минут за десять – не спешили, ползли по одному. Во тьме перекликались часовые, мерцали огни фонарей, ползли вразброс – если уж попадаться, то по отдельности, миновали открытый участок, редкие лес, подъём по пологому склону, где терпение уже отказывало, ноги не выдерживали – неслись вскачь.
– У вас такой вид, товарищ лейтенант, будто вы в аду побывали, – неуверенно сказал Конторович.
– Это был ещё не ад, Михаил, но если не успеем к нашим, будет такой ад, что чертям завидно станет, – он снова пересказал услышанное у палатки, пусть знают, время вроде есть, но как оно обернётся. – Рацию похерили, одна надежда на ноги.
– Устроим засаду на колонну с горючим? – неуверенно предложил Баттахов и сам же отказался от этой затеи. – Это я так фантазирую от безнадёги. Выступаем прямо сейчас, товарищ лейтенант? – спросил сержант. – Можем разбиться на группы, чтобы вышел хоть кто-то, ночью скорость смешная, но всё лучше, чем стоять на месте.
Нервный зуд не давал покоя.
– Выступаем немедленно! – прозвучала команда. – Нарвёмся на немцев – часть группы уходит, не вступая в бой.
Колонна растянулась и через несколько минут выяснилось, что идти по дну оврага, то же самое, что стоять на месте. Коровья балка была надёжным укрытием но совершенно не проходимой, особенно в условиях ночи.
– Всем наверх! – приказал Шубин. – И вперёд… Краем оврага.
Идея оказалась не лучше – природа, словно издевалась над ними, ершистый подлесок вставал стеной, били по глазам сухие ветки, передвигаться без шума и фонарей было в принципе невозможно.
– Выходим на опушку, – последовала новая команда.
Минут пятнадцать они перебирались через поваленные деревья, ползли по кочкам, всё это было нелепо, смешно и грустно, но всё равно лучше, чем никуда не идти.