Я не допущу, чтобы с ним что-нибудь случилось, – заверила я женщину, которая с испуганным лицом смотрела на Дмитрия.
Она не могла знать, в состоянии ли я чему-то помешать, но осталась на месте.
– Это неле… – Рич закатил глаза.
– Если ты стригой, – прервал его мальчик, – тогда почему у тебя нет рогов? Мой друг Джеффри говорит, что у стригоев есть рога.
На мгновение взгляд Дмитрия задержался на мне, и снова между нами проскочила искра взаимопонимания. Потом, сохраняя спокойное, серьезное выражение лица, он посмотрел на мальчика и ответил:
– У стригоев нет рогов.
– У стригоев красные глаза, – вмешалась я. – По-твоему, у него красные глаза?
Мальчик наклонился вперед, вглядываясь.
– Нет. Карие.
– Что еще ты знаешь о стригоях? – спросила я.
– У них, как и у нас, есть клыки.
– У тебя есть клыки? – почти пропела я, обращаясь к Дмитрию.
С ним наверняка уже обсуждали это, но когда спрашивает ребенок… Впечатление совсем другое.
Дмитрий улыбнулся – широко, просто потрясающе, и это застало меня врасплох; он очень редко улыбался так.
На мальчика эта демонстрация явно произвела впечатление.
– Хватит, Джонатан, – с беспокойством сказала его мать. – Ты спросил, а теперь пойдем.
– Стригои очень сильные, – продолжал Джонатан, явно проявляя задатки будущего юриста.
Я не стала поправлять его – из опасения, что он захочет увидеть, как сердце Дмитрия пронзают колом. Можно только удивляться, почему Рич не додумался до проверки такого рода.
– Ты очень сильный? – Джонатан тем временем вперил в Дмитрия острый взгляд. – Тебе можно причинить вред?
– Конечно можно, – ответил Дмитрий. – Я сильный, но тем не менее множество вещей могут причинить мне вред.
И потом, будучи Розой Хэзевей, я сказала то, чего, наверное, говорить не следовало.
– Ударь его и увидишь.
Мать Джонатана снова вскрикнула, но быстрый маленький негодяй увернулся от нее, подбежал к Дмитрию и, прежде чем кто-либо успел остановить его – хотя я могла бы успеть, – ткнул маленьким кулачком в колено.
Дмитрий немедленно откинулся назад, сжал руками колено и застонал, как бы от сильной боли.
Кое-кто в толпе засмеялся. Один из стражей подошел к Джонатану, взял его за руку и увел обратно к матери, уже близкой к истерике.