Этого я никак не ожидала, но кротко спросила, надеясь хотя бы не усугубить свою вину:
– Какого рода преступление?
– Убийство ее величества королевы Татьяны.
Двадцать шесть
Возможно, у судьбы скверное чувство юмора, но в итоге я оказалась в той самой камере, где раньше сидел Дмитрий.
После предъявления мне обвинения я спокойно пошла со стражами. Фактически я была в шоке – услышанное казалось слишком невероятным. Меньше всего я думала о том, что обвиняют меня, не чувствовала по этому поводу ни гнева, ни возмущения, поскольку все затмевал сам факт смерти Татьяны.
И она не просто мертва. Убита.
Убита?
Как такое могло произойти? Как такое могло произойти здесь? Королевский двор – одно из самых безопасных мест в мире, и в особенности для монаршей особы. Ее охранял тот самый отряд, который накинулся на нас с Дмитрием. Ни один стригой не мог добраться до нее на территории дворцовой усадьбы, а я была уверена, что Татьяна ее не покидала. С учетом постоянной внешней угрозы убийство во внутреннем кругу дампиров и мороев было делом почти неслыханным.
До сегодняшнего дня.
«Переварив» кажущуюся немыслимой идею того, что Татьяна мертва, я обрела способность задать себе более насущный вопрос: почему я? Почему обвиняют именно меня? Я, конечно, не юрист, но уверена – ни один суд не обвинит меня всерьез только потому, что я обозвала ее ханжой и сукой.
Я пыталась расспросить охранников у камеры, но они молчали, сохраняя каменное выражение лица. В конце концов, охрипнув от крика, я повалилась на койку и проникла в сознание Лиссы, рассчитывая получить больше информации.
Лисса и сама прикладывала отчаянные усилия, пытаясь выяснить все, что можно. Вместе с Кристианом она находилась в охваченном суматохой вестибюле одного из административных зданий.
Хотя формально Лисса уже была взрослой, на деле кто-нибудь из старших при дворе всегда опекал ее – обычно Присцилла Вода, а время от времени сама Татьяна. По объективным причинам ни та ни другая больше не могли заботиться о юной принцессе Драгомир.