Не из королевской семьи, но того же поля ягода. Хотя, может, это особенность всех юристов.
Сначала последовало детальное описание того, как была убита королева – как ее нашли сегодня утром в постели, с серебряным колом в сердце и выражением ужаса на лице. Кровь повсюду: на ночной рубашке, на простыне, на теле… Собравшимся продемонстрировали фотографии, что вызвало самую разную реакцию – удивление, страх и панику. А некоторые… некоторые плакали. Кто-то просто от ужаса перед сложившейся ситуацией, но многие наверняка потому, что любили Татьяну или, по крайней мере, симпатизировали ей.
После демонстрации фотографий вызвали меня. Предварительное разбирательство проходит не так, как рассмотрение дела в суде. Нет никакого перекрестного допроса свидетелей. Юристы просто по очереди встают и задают вопросы, а судья поддерживает порядок.
– Мисс Хэзевей, – начала Айрис, опустив обращение «страж», – когда этой ночью вы вернулись в свою комнату?
– Точное время не помню… – Я сосредоточилась на ней и Эйбе.
– С вами кто-нибудь был?
– Нет, ну… да. Позже. – О господи! Вот оно! – Ммм… Ко мне пришел Адриан Ивашков.
– В какое время? – спросил Эйб.
– В этом я тоже не уверена. Спустя несколько часов после моего возвращения, так мне кажется.
Эйб очаровательно улыбнулся Айрис, которая шелестела своими бумагами.
– Убийство королевы произошло между семью и восемью, это точно известно. Роза была не одна – конечно, необходимо, чтобы господин Ивашков подтвердил это.
Я бросила быстрый взгляд на зрителей. Даниэлла побледнела как мел. Сбывался ее ночной кошмар: в дело оказался втянут Адриан. Позади нее я разглядела самого Адриана, неестественно спокойного, и от всей души понадеялась, что он не пьян.
Айрис с победоносным видом подняла лист бумаги.
– У нас есть заверенные показания швейцара, утверждающего, что господин Ивашков вошел в дом примерно в девять двадцать.
– Удивительная точность, – заметил Эйб таким тоном, будто она сказала что-то забавное. – Консьерж подтверждает это?
– Нет, – холодно ответила Айрис. – Но это и не требуется. Швейцар запомнил время, потому что как раз собирался уйти на перерыв. Когда произошло убийство, мисс Хэзевей была одна. У нее нет алиби.
– Ну, это вытекает из довольно сомнительных фактов, – заметил Эйб.